Жизнь, какой мы ее знали

Не хочу знать о землетрясении в Миссури. Не хочу знать, что Средний Запад тоже может исчезнуть, что это все не просто приливы и цунами. Не хочу бояться еще чего-то.

Не для того я заводила этот дневник, чтобы он стал хроникой смерти.

9 июня

Последний день перед последним школьным днем, что бы это ни значило.

На этой неделе, когда дали электричество, кто-то воспользовался им и распечатал кучу флаеров, где говорится, что, если мы хотим передать одеяла, еду и одежду для нуждающихся в Нью-Йорке и Нью-Джерси, то надо принести это все в пятницу.

Мне стало хорошо от этой бумажки. Отличная идея – помочь кому-то. Ведь в Миссури-то мы ничего не повезем, потому что бензин уже по двенадцать долларов и почти все заправки закрыты.

Я положила листочек перед мамой, которая сидела за кухонным столом и рассеянно глядела в окно. Она все чаще и чаще предается этому занятию. Правда, других занятий у нее не много.

Флаер привлек ее внимание. Она прочла его от начала до конца, потом взяла и разорвала напополам, потом на четвертинки, потом на восьмушки.

– Мы ничего не отдадим, – сказал она.

На мгновение я задумалась, моя ли это мать или в ее тело вселилась какая-то чужая бесчувственная личность. Мама всегда первая всем делилась. Она царица благотворительных продуктовых пайков, и донорских дней, и плюшевых мишек для приемных детей. Я очень люблю эту ее черту, хоть и знаю, что мне никогда не дотянуть до такой щедрости.

– Мам, – сказала я, – мы же можем поделиться парой одеял.

– Откуда тебе знать? – спросила она.

– Зимой? К зиме все снова придет в норму.

– А если нет? Что, если не будет дизельного топлива для котельной? Что, если единственное средство не замерзнуть до смерти – это лишнее одеяло, вот только у нас его нет, потому что мы отдали его в июне?

– Дизельное топливо для котельной? – переспросила я, чувствуя себя полной дурой и только повторяя за ней как попугай. – К зиме будет топливо.

– Надеюсь, ты права. Но пока мы ничего не отдадим никому, кто не является членом семьи.

– Если бы так же рассуждала миссис Несбитт, мы бы не попробовали ее яиц.

– Миссис Несбитт член семьи. Бедолаги из Нью-Йорка и Нью-Джерси пусть сами добывают себе треклятые одеяла.

– Ладно. Прости, что вообще заговорила об этом.

В этот момент мама должна была прийти в себя, извиниться и сказать, что у нее расшатались нервы от стресса. Но ничего подобного не произошло.