Как очаровать графа

Вернее, как Нэт выяснил путем внимательных наблюдений, для его специфического хобби нужно было создать видимость некоторой рассеянности в сочетании с внушающей доверие солидностью. Очки справлялись с этой задачей, причиняя минимум неудобств, в то время как с тростью в руке он производил впечатление человека совершенно безобидного, особенно – в сочетании с легкой хромотой, которой добивался, засунув под пятку левого сапога пуговицу. Всем остальным незачем было знать, что внутри трости черного дерева скрывалась рапира, но сам-то он об этом прекрасно знал и умел ею пользоваться.

– Лорд Уэстфолл… – прошептала женщина в желтой шляпе и отпрянула в глубь кареты, в полумрак. – Присоединяйтесь же ко мне, милорд.

Нэт мысленно усмехнулся. Какая ирония судьбы!.. Ведь только после того, как он стал графом Уэстфоллом, высокородные аристократы из Мейфэра сочли его достойным выслушивать их самые темные тайны. И дело вовсе не в том, что титул не принадлежал ему по закону – нет-нет, целая армия адвокатов сочла его вполне законным.

Наступая на левую ногу осторожнее, чем на правую, Нэт поднялся в экипаж и закрыл за собой дверь.

– Леди Аллистер, вы уверены, что мое общество не повредит вашей репутации? – спросил он с улыбкой. И тут же снял темно-синюю касторовую шляпу и положил рядом с собой на сиденье, обитое превосходной кожей.

Вдовствующая виконтесса захихикала, и на ее щеках выступил легкий румянец.

– В моем возрасте я готова ею рискнуть, – ответила она все тем же заговорщическим шепотом, каким говорила в каждую из примерно полудюжины их встреч. – Так вы добились успеха?

Нэт утвердительно кивнул и сунул руку в карман – сначала не в тот, в который следовало. В конце концов он извлек из кармана старую брошь из слоновой кости, обрамленную в золото. Брошь казалась довольно тонкой работы, и на ней был вырезан силуэт молодой дамы с удлиненным лицом и вьющимися волосами, забранными наверх.

– Вопрос о том, желаете ли вы знать, где я ее нашел, остается на ваше усмотрение, – сказал Нэт и передал брошь леди Аллистер.

Дама посмотрела на вещицу, сжала ее в руке и прижала к груди.

– О боже… – прошептала она. – Не хочу показаться сентиментальной, но это единственное мое изображение в молодости, других не осталось.