От ненависти до любви…

– Еще как собираешься! Сейчас начнешь задавать мне невинные вопросы – о перестройке дома, о плане клуба,то-се и я оглянуться не успею, как ты уже будешь высказывать свои предложения и давать советы. А потом попытаешься убедить меня в своей правоте.

– Бог ты мой, до чего же я коварен!

– Нет, ты считаешь себя коварным, но зря. Ничего сверх нашего договора мне от тебя не нужно. Я же сказала: будешь нужен – я за тобой пришлю. А сейчас ты мне мешаешь.

– Знаешь,?– неторопливо проговорил Оливер, заглядывая Диане через плечо в бумаги, которые она еще не успела прочесть,?– никоим образом не хочу навязываться со своим мнением, но все же не могу не сказать: в своем великолепном презрении к мужчинам ты кое-что упускаешь.

Сердце Дианы заколотилось от ярости и испуга. Машинально она потянулась к ящику стола, где лежал пистолет, и тут же сообразила, что благодаря Уоррену, черт бы его побрал, сидит к этому ящику спиной.

Прежде чем Диана успела повернуться к ящику, нога Уоррена преградила ей дорогу.

– Спокойнее,?– насмешливо протянул Оливер.?– Это же просто предложение – не угроза!

– Убери ногу от моего стола!

– Пожалуйста.

Оливер выпрямился, но прежде чем Диана успела снова потянуться к ящику, открыл его сам, схватил пистолет и молниеносным движением выбросил в окно.

– Вот так!

В бессильной ярости Диана смотрела, как Оливер облокотился о подоконник.

– Если ты погубил цветы на клумбе, надеюсь, возместишь ущерб? – произнесла она наконец и склонив голову, притворилась, что вернулась к чтению.

Игнорировать его Диана не могла, но могла притвориться, что игнорирует. Теперь она понимала: без вышибал действительно не обойтись. Разумеется, только потому, что иные аристократы могут напиться и начать дебоширить во хмелю, а не для того, чтобы выставлять Оливера Уоррена из ее кабинета.

– «Волосы светлые, глаза голубые, около двадцати лет»,?– прочел вслух Оливер.?– Что это?

– Не твое дело.?– Диана перечеркнула фамилию женщины, напротив которой Дженни сделала приписку: «Неграмотна».

– «Приятный голос, говорит по-французски, по ее словам, умеет играть на фортепиано»,?– продолжил читать Оливер.?– Знаешь, что я думаю?

– Меня совершенно не интересует, что ты думаешь.