Бойся меня

В противном случае в чём смысл всех этих медитаций и детоксов?

Но рука замирает, потому что в этот момент телефон издаёт короткое бульканье, сигнализирующее о новом сообщении. Из приложения, которое я в данный момент собираюсь удалить.

«Доброго дня, Мирра. Тебе можно пожелать приятного аппетита или для обеда в твоём случае ещё рано?»

Мне не нравится, что при взгляде на эти строки, сердце начинает барабанить сильнее. Я уже давно не школьница, чтобы получать удовольствие от переписки. Или дело в том, что этот Савва снова угадал? Я ведь и впрямь обедаю.

Значок приложения, выбравшись из-под моего пальца, радостно пружинит на своё место.

«Как раз заканчиваю с бизнес-ланчем».

«Значит, всё же приятного аппетита. Как спала?»

Я делаю глоток кофе и, вернув чашку на стол, раздражённо тру виски. Мирра, к чему весь этот детский сад? «Как спала?» Что дальше? Рацион ему свой перечислишь? Ты ведь понятия не имеешь, кто скрывается по ту сторону. За этой аватаркой может оказаться не двадцатишестилетний парень, а озабоченный старик, прыщавый подросток или мающаяся от скуки лесбиянка.

«Мне нужно идти. Хорошего тебе дня».

Я вкладываю в счёт тысячную купюру и заталкиваю телефон в сумку. Лучше на договоре с «Альянсом» сосредоточиться, а не вот это вот всё.

Бульк.

Резко задёрнув молнию на сумке, я поднимаюсь. Чёрта с два. Я не позволю себя в это втянуть.

С работы мне удаётся уйти вовремя: у генерального возникли срочные семейные обстоятельства и некому было мариновать меня в своём кабинете.

Пару дней назад я бы наверняка набрала Никите с предложением сходить в ресторан или в кино, но вместо этого захожу в «Азбуку» и закидываю в корзину два вида пасты, сыр, вяленые помидоры и ещё пару приглянувшихся мне банок с итальянскими надписями. Я собираюсь смотреть фильм и готовить.

Когда тальятелле доходят до идеального состояния «аль-денте», в дверь неожиданно звонят. На пороге в костюме, безукоризненном даже после девятичасового рабочего дня, стоит Никита.

В его руке – увесистый букет.

Затянувшееся переглядывание и вопрос «Что ты здесь делаешь?» грозят превращением аль-денте в слипшийся комок теста, поэтому я молча забираю цветы и, впустив Никиту в прихожую, иду на кухню.

– Соскучился по тебе, малыш, – раздаётся мне в ухо меньше чем через минуту, а тело, прижавшееся сзади, окунает меня в облако туалетной воды, которую я выбирала.