Взрывная Шипучка

Делает огромный шаг к кассе и начинает надиктовывать прыщавому пацану километровый список того, что хочет. В конце добавляет "капучино" и бросает лукавый взгляд из-за острого плеча на меня.

От этого взгляда внутри опять все сжимается, а потом резко распрямляется, как пружина. На секунду даже прикрываю глаза, чтоб очнуться от наваждения. Делаю шаг к кассе и встаю бок о бок с голубоволосой. Ее сладкий запах тут же забивает носовые пазухи, вызывая приступ слюновыделения. Чертовщина какая-то.

Кладу руку ей на плечи и отодвигаю, когда она пытается втюхать кассиру свою измятую пятерку.

Протягиваю карточку и в одно касание оплачиваю, судя по наименованиям на экране, недельный запас еды. Всего восемьсот рублей, а ощущение, что она решила кутнуть "на все", так долго перечисляла все, что ей нужно.

Забираю длиннющий чек и поворачиваюсь к кукле. Она смотрит на меня из-под нахмуренных бровок и, кажется, шипит сквозь сжатые зубы.

– Пошли, Шипучка, – подталкиваю ее к зоне выдачи.

Сто лет не был в Макдональдсе.

В бедные студенческие времена, когда это ещё было модным, денег не было, а потом уже и не интересна эта картонная еда стала.

– Я – Майя, – опять шипит на меня.

– Влад, – решаю продлить официальное знакомство.

– Владислав, а не кажется ли вам, что вы офигели? – нарочито высокомерно говорит девчонка и выжигает своими карими глазами.

– Этот вопрос крутится у меня в голове уже второй день, но по отношению к совсем другому человеку, – с усмешкой замечаю я.

– Не надо было за меня платить! Я сегодня заработала, – вертит у меня перед лицом все той же оранжевой бумажкой.

– Положи себе в сумочку, будет на мороженое.

– Это просто некрасиво, – топает она ножкой. Встряхивает головой и сумасшедшего цвета волосы рассыпаются по ее плечам.

На моей серой куртке они смотрятся почти художественно. Ярко, вызывающе, ужасно залипательно.

–Так что, – перевожу я тему. – Часто так подрабатываешь?

– Это основная работа, – бурчит она, складывая руки на груди и прислоняясь к яркой стене позади.

– Кадрить мужиков? – выгибаю бровь.

– Я – аниматор. Да и вряд ли можно кого-то склеить в этом, – она приподнимает огромную поролоновую башку, и я невольно снова вздрагиваю. Чертовы детские травмы. – Хотя была у нас девчонка…

Я почти не слушаю ее, не свожу взгляда с пухлых губ и подвижной мимики лица. Когда я последний раз видел такую непосредственность в женщине? Не припомнить. Хотя и женщиной ее можно назвать с натяжкой.