Скажи мое имя

Боже, что же за день-то такой? Почему этот потрясающий представитель мужской особи все время ловит меня в самых нелепых ситуациях. Зачем он вообще здесь?

Кое-как дрожащими пальцами склеиваю злополучный полис и начинаю вводить его в систему. Под неусыпным взглядом босса. Строчки скачут перед глазами, а ненавистный Ctrl западает особенно яростно. Так, что приходится бить по нему со всей дури.

– Тебе нужно сменить клавиатуру, – говорит Александр Германович, когда я уже начала забывать о его присутствии. Оборачиваюсь и вижу, что он развалился в кресле Дианки, в двух рабочих местах от моего.

Так и хочется закричать. Что вам надо? Чего хотите? Что за странная проверка?

– Долго тебе ещё?

– Да, – хриплю я, и немного откашлявшись, добавляю. – Нужно внести их все в систему, – киваю на огромную стопку перед собой.

– Тогда тебе точно не помешает инструмент получше.

С этими словами босс тянется к системному блоку Дианы и выдергивает ее клавиатуру.

Ошалело таращусь на него. Так разве можно было? Потом берет карандаш и записывает на стикере четыре цифры.

– Закончишь, набери меня, подброшу тебя домой.

Что это за карнавал невиданной щедрости? Мои брови сходятся на переносице. Неужели он думает, что я с ним…

– Спасибо, я доберусь сама, – говорю твердо и немного агрессивно. Тоже мне, нашел тут безотказную.

– Как скажешь, Лея.

Он произносит мое имя дико сексуально. Хрипло, низко, как никто никогда не произносил. Мои коленки подгибаются от этих сладостных звуков, не сиди я, точно грохнулась бы на пол. Он широко улыбается, словно удовлетворенный моим отказом, и уходит.

А мое сердце выбивает дробь: он знает твое имя…

Глава 4

Лея

– Па-а-ап, – кричу из коридора, снимая дурацкие туфли на платформе.

И дёрнул же меня черт их купить. Я и в магазине не особо устойчиво на них стояла, на неровном асфальте все вообще вышло из-под контроля, а сцена возле лифта – эпик фейл.

Дурацкие, дурацкие, дурацкие туфли!

– Дочь, они пришли! – отец появляется в дверях спальни с сумасшедшим блеском в глазах.

И я точно знаю, о чем он говорит. Дело в том, что папа… он… немного эксцентричен, так сказать. При всем его грозном виде, высоте роста, серьезной должности на промышленном заводе, он – малое дитя, когда речь заходит о его игрушках.