Пространство Откровения. Город Бездны

Вольева кивнула, но, судя по выражению лица, она далеко не во всем была согласна со своим товарищем по экипажу.

– И в любом случае это случилось еще до Восьмидесяти. Имя Кэлвина не было тогда ничем запятнано. И даже по самым радикальным понятиям ультра, вмешательство в мозг Бреннигена лишь слегка превышало норму. – В голосе Вольевой зазвучало отвращение.

– Продолжайте, – попросила Хоури.

– Прошел почти целый век, прежде чем капитан снова столкнулся с кланом Силвестов, – сказал Садзаки. – К этому времени он уже командовал нашим кораблем.

– А что случилось?

– Он снова был ранен. На этот раз тяжелее.

Осторожно, будто снимая нагар со свечи, Садзаки тронул крошечный пучок серебристой растительности на капитане. Кожа Бреннигена была покрыта инеем, похожим на тузлук, копящийся на берегу соленого моря. Садзаки вытер влажные пальцы о свитер, но Хоури была уверена, что от этого они не стали чище. Пальцы должны были чесаться и гореть огнем подкожного заражения.

– К сожалению, – сказала Вольева, – Кэлвин к этому времени умер.

Конечно же! Он погиб вместе с остальными Восьмьюдесятью. Точнее, лишился физического тела одним из последних.

– Хорошо, – сказала Хоури. – Он скончался в процессе сканирования его сознания и перезаписи на компьютер. Разве нельзя было украсть запись и убедить ее, чтобы помогла вам?

– Мы бы так и сделали, если бы это было возможно. – Низкий голос Садзаки вибрировал, отражаясь от стен коридора, который своими изгибами напоминал глотку. – Но его альфа-запись исчезла.

– Значит, если говорить прямо, – сказала Хоури, желая поскорее убраться из этого подобия морга, – без капитана вы оказались в куче дерьма.

– Не совсем, – возразила Вольева. – Видишь ли, все это случилось в очень интересный период истории Йеллоустона. Дэниел Силвест только что вернулся из экспедиции к затворникам, и он был психически и физически здоров. Его спутнице повезло меньше, но ее смерть лишь добавила пикантности героическому возвращению Силвеста.

– Возможно. Напомни.

– Век назад Силвест исчез на целый месяц, – сказал Садзаки. – Еще минуту назад стоял среди людей, произнося тост в честь Йеллоустонского общества, а через минуту его уже не было нигде. По слухам, он покинул городской купол. Напялил скафандр и отправился куда-то замаливать грешки своего папочки.