(Не)настоящий парень

– Зина? – шепотом спрашивает он, проходя мимо меня.

– Потом, – вывожу губами, стойко встречая его недовольный взгляд.

Конечно, недовольный, а кому может понравиться имя Зина? Если даже его носителю оно претит. Вот и стала я из Зинаиды просто Ида. Модно и лаконично. В духе времени.

Правда, родители до сих пор не в курсе.

– Хиловат, – констатирует мама, как только Вова скрывается в кухне.

– Мать, не гунди, – говорит отец, снимая ботинки. – Ему землю не пахать.

– А кто нам осенью будет десять соток картошки выкапывать? – конечно, потенциальных зятей только картошками и измеряют.

Родители в своем репертуаре.

– Как Галя? – перевожу стрелки на сестру. Безотказный вариант.

– Опять с токсикозом, – отмахивается мама.

– Ну что, по чайку?? – хлопает в ладоши папа. Неунывающий весельчак. И как только позитив свой рядом с вечно недовольной мамой сохраняет?

Прокачка – уровень бог.

Мы проходим на кухню, где Вова уже начал разбирать сумки. И настолько гармонично он смотрится на моей небольшой кухне, словно и правда частый гость здесь.

– О, тушёнка! – радостно восклицает он, доставая очередную литровую банку.

– Своя. Говяжья, – важно отмечает мама.

– Зай, откроем? – спрашивает псевдо-парень, сияя своей улыбочкой теперь в мою сторону.

А вот этот уменьшительно-ласкательный зоопарк стоило обсудить на берегу.

От возмущения я даже подпрыгиваю на месте и раздуваю щеки, но вовремя прикусываю язык, подавляя желание послать его полем/лесом. Искать свою заю, лисичку и медвежонка в комплекте.

– К чаю? – сквозь зубы, обнаженные натянутой улыбкой, выдавливаю я.

Я старалась, испекла пирог накануне, купила пирожных, отдраила чайник до блестящих боков, чтоб маме не к чему было придраться. А он со своей тушенкой!

– Конечно, откроем, – влезает мама. – Не слушай ее. Ты такой ещё не пробовал.

И пока я ставлю чайник, насыпаю заварку, расставляю на столе все, что заготовила, эти двое втихаря рыскают по моей кухне. Находят открывашку, вскрывают банку, дегустируют тушёнку.

Вова отыгрывает на сто пятьдесят процентов. И восхищённо мычит, и с энтузиазмом жуёт. Я даже сама захотела маминой тушёнки.

– Попробуй, заюш, – возникает возле лица большая ложка.

Я послушно открываю рот и пробую. Хорошо. Вкусно. Как всегда.

А то, что практически с рук Кобейна ем – так вдвойне придает вкуса.

– Должен сказать, это самая вкусная тушёнка, что я пробовал, – разливается соловьём наемный парень.