Хочу тебя… сжечь!

– Итак, – тихо и, чего уж скрывать, пугающе произносит Артур Дмитриевич.

– Да-а-а… – изо всех сил изображаю раскаяние. – Извините. Я не хотела. Вообще-то я адекватная… – воздуха хватает только на эту избитую фразу.

Кажется, последнее время она у меня вместо приветствия, прощания и утренней мантры. Продолжай, Скворцова, глядишь, станет правдой. Как там говорят, то, что до тридцати кажется просто странным, после превращается в шизофрению? Разговоры с самой собой считаются? А исполнение дурацких гаданий ради потехи семьи?

– Не стоит, – останавливает меня коротким жестом ладони мужчина.

– Д-да, – вскакиваю с места, роюсь в сумочке и выкладываю на стол слегка измятую бумажку. Сумка хоть и большая, но забита, как мини-склад на случай апокалипсиса. Альбомному листу было не выжить против конкурентов.

Хмурый Дьявол прищуривается, делаясь ещё более пугающим, и утыкается в скудные абзацы моего резюме. Я возвращаюсь на место и снова принимаюсь елозить, подбирая наиболее комфортное положение.

– Довольно, – гремит резко, отчего я снова подскакиваю, понимаю, какой дурочкой выгляжу и опять плюхаюсь в кресло. – Да усядьтесь вы уже! – приглушенно и раздраженно.

– Простите, – пищу его макушке, ибо он так и не отрывает глаз от листа.

– Двадцать семь? – наконец вскидывает на меня свои черные бездны.

– Генетика, – прерываю все эти "не скажешь", "столько не дал бы" и снова еле ворочаю языком. Да что со мной, в конце концов? Ну мужчина, ну привлекательный, ну устрашающий, ну глаза эти… Что сразу лепетать, как шестнадцатилетка?

– Основные виды потока документов? – снова утыкается в мое резюме.

– Входящие, исходящие, внутренние, – наконец-то рыбе подлили воды, здесь я барахтаюсь гораздо увереннее.

– Какие этапы проходит входящая документация?

– Первичная обработка, предварительное рассмотрение, регистрация, рассмотрение руководством, передача в исполнении.

– В каких случаях ставится печать организации?

– На все исходящие документы.

– Зачем нужен был блин?

– Что? – вот это переход!

Темные воронки снова находят мои глаза и внимательно в них всматриваются. Пробираются так далеко, что хочется обхватить себя руками, в попытке остановить этот визуальный эксгибиционизм.