Хочу тебя… сжечь!

Подмышку жжет – чтоб я снова все на одной полке хранила, у-у-у, – и я отвлекаюсь на эту боль, пропуская момент, когда появляется брат Артема.

– Проходите, – гремит низкий, хорошо поставленный голос, и я тут же покрываюсь мурашками. Ну слабость у меня на командирский тон, это передалось с молоком матери и годами, проведенными в компании военных друзей родителей.

Поворачиваюсь, но успеваю увидеть только короткостриженый темный затылок и спину, запакованную в черный пиджак.

Под ложечкой мгновенно начинает сосать.

Слишком много знаков, слишком много черного, слишком знакомый голос.

– А как зовут твоего брата? – запоздало уточняю я.

– Артур, – пауза. – Дмитриевич. Пошли, давай, – снова подталкивает меня супермен, и я не специально, правда, но ноги врастают в пол, а пятки намертво приклеиваются к плитке.

Таких совпадений не бывает!

Сейчас бы чашечку крепкого, ароматного… водки. Ледяной и можно прямо к голове. Горячая волна поднимается прямиком к лицу, обжигает щеки, шею, опаляет жаром грудную клетку.

Ненавижу эти предпанические состояния. Маленькая Яна внутри меня колотит ножками по луже, которую сама же напрудила, и наотрез отказывается участвовать в карнавале позора, который сейчас произойдет.

Хорошо, что взрослая Яна научилась держать лицо и знает, что бегство – удел слабаков. А больше позора я ненавижу только трусость. Так что глубоко выдыхаю, поправляя серебряные кольца на пальцах – мои современные четки – и делаю решительные шаги к кабинету Дьявола.

Он же взрослый человек, может оставить личное – личным. На мои деловые качества тот нелепый инцидент никак не влияет!

Его жесткое лицо с идеальными чертами плохиша из комиксов и черные – черные глаза не становятся для меня сюрпризом, я же подготовилась морально примерно тридцать секунд назад. Но все равно сбивают с ног. Я спотыкаясь о него взглядом, а потом и ногой о собственную ногу. Цепляюсь за идущего рядом Артема, каким-то неведомым образом ставлю ему подножку и вот, секунду спустя, мы грудой костей и нецензурных слов валимся на пол.

А ещё говорят, нельзя дважды произвести первое впечатление – пожалуйста, получите, распишитесь. Два страйка и оба с участием полуночного незнакомца. Ж?а?л?ь (перечеркнули и забыли) хорошо, что в этот раз я лежу не на нем. Плохо, что кофточка задралась и светит белым лифоном.

Отталкиваюсь от лодыжек Артема (и как мы в такой странной позе очутились) и поднимаю взгляд вверх.

Не видать мне этой работы.