В плену Хищника

В плену Хищника

Амалия Чейз

Его зовут Хищник. Он держит в страхе весь город. Мой парень прилично задолжал бандитской банде. Он расплатился с безжалостным криминальным авторитетом мной. Моим телом и моей невинностью. Теперь я… пленница жестокого зверя. Его постельная игрушка. Вещь. Его сладкая одержимость. И законная собственность.

Книга содержит нецензурную брань.

Амалия Чейз

В плену хищника

Пролог

– Ну погнали, я на взводе, пиздец как яйца дымятся, – ловким движением бандит срывает с себя футболку.

Я аж рот открываю от зрелища, когда вижу его шикарное рельефное тело с завидными кубиками пресса. Мышцы, литые из стали. Кожа смуглая, гладкая, без единого волоска. Как с обложки спортивного журнала.

Бодибилдер. Кинг-Конг какой-то.

Я поражаюсь его объёмам и внушительному росту. Он выше меня на три головы. Конституция тела – мечта. Ни дня без качалки. Потрясающие пропорции. А пресс? Как броня танка. И весь в татуировках. Восставший чёрт из ада.

Головорез делает несколько быстрых шагов, нависает надо мной сверху, грубо хватает за волосы, обжигает горячим выдохом лицо, жадно рассматривая мои губы.

– П-пожалуйста, – шепчу сдавленным голосом и молюсь перед надвигающейся смертью. Как будто ударит сейчас, превратив в ничтожное воспоминание. Одним махом в лепёшку расплющит. Сила и власть ощущается в каждом его устрашающем движении. Он уверен в себе. Вылитый лидер, завоеватель мира.

Левой рукой бандит держит мои волосы, правой – властно хватает за шею.

Вдоль позвоночника проносится лавина жара. В спальне становится как в аду. Своим пугающим поведением бандит явно даёт мне понять, что отныне я – его собственность. Страх нагоняет, забавляется, играя с новой жертвой. Да, страшно. Но и от чего-то сладко становится одновременно, находясь во власти могущественного зверя. Я боковым зрением вижу, как его мощный бицепс напрягается, увеличиваясь в размере, когда великан крепче сжимает мою шею в тисках.

Я забываю собственное имя, когда мужчина вдруг резко толкает меня обратно на кровать. Не успеваю и пикнуть, он сдирает с меня платье. Вот так вот легко, как бумажку на части разрывает, оставляя меня в одних лишь трусиках и лифчике.

– Так-то лучше, – хмыкает, отбрасывая огрызки в сторону. То, что осталось от Леркиного платья. – М-м, а ты зачётная, – утробно присвистывает, облизываясь.