Мирфос Коггет, Одаренные. Часть вторая

 – с трудом выдавил из себя я вопрос и с чужой помощью сел, но тут же взялся за раскалывающуюся голову.

– Тебе стало плохо, и ты потерял сознание. Я вернул тебя обратно и решил остаться с тобой, а спустя полчаса… с тобой началось твориться что-то странное.

Я вновь взглянул на свои руки, на которых странные «трещины» уже исчезли, будто их и не было, но на правой кисти остался узор в виде паутины с пауком. При виде него я вздрогнул и сцепил зубы. Опасности не было и браслеты не появились… А узор, скорее, ассоциировался у меня с Пауком, но я не мог понять, каким образом это связано и… что на самом деле со мной было и теперь происходит?

– Спасибо тебе, – поднял я благодарный взгляд на юную девочку, которой на вид я бы дал лет двенадцать.

– Да, я эмпат, – неловко убрала она прядь за ухо. – Меня зовут Инайз, и я все еще настаиваю на том, чтобы ты пошел и проверился…

– Не стоит беспокоиться, все, правда, в порядке, – заверил ее я.

– А если это что-то серьезное? – нахмурилась Инайз.

– Я знаю, что это, – соврал я. – И даже если вы что-то расскажите, ничего не изменится. Для вас. А у меня будут проблемы, и, вероятнее всего, со мной что-то сделают.

– Короче, он сказал – не говорить никому, значит, помалкивай, хорошо? – оборвал меня Сверр.

Инайз недовольно глянула на него и вздохнула.

– Если мы расскажем, то у нас не будет проблем. Но если смолчим, то они возникнут…

– Я покажу тебе Яму.

– Идет!

Я едва сдержал смешок. Как быстро она поменяла свое решение.

Сказав пару слов о моем состоянии, Инайз поспешила уйти. Мне очень повезло, что в комнате во время всего этого больше никого не было и что на возможный шум никто из ровесников или старших не сбежался.

– Айтос… А мне ты ничего не хочешь рассказать?

– Я, правда, не умираю, – неловко посмеялся я, не до конца уверенный даже в этом. – Извини, Сверр, я пока не могу об этом говорить…

– У Амаро… уже было что-то похожее.

Я замер.

– Я не знаю, что провоцировало эти редкие приступы, да и сам я застал всего два случая, но я четко помню, как она дергалась в точности, как и ты, хотя боль почувствовать не способна.