Увеличение

Сопровождающий то и дело салютовал прохожим и зевакам, приветствуя их по именам.

– Кларэсса! Рад видеть твою тонкую фигуру!

– Ромониа! Как продвигается твой ремонт?

– Лиммонтимонас! Прекрасно, что ты в добром здравии!

На слове «Лиммонтимонас» я понял, что мне с именем еще повезло. Но лучше его сократить. Али. Вполне неплохо, и главное – произносится быстро. Я бы не хотел, чтобы, когда придется выглядывать из дома мне (да, эти кратеры я называл домами, потому что они ими и были), кому-то пришлось прикладывать столько сил, чтобы поздороваться со мной.

В общем, странно, что они не сокращают свои имена. Ферди – сказал бы я почившему родственнику. Кла – крикнул бы я тонкой Кларэссе. Ро – назвал бы я Ромонию. Лимми – назвался бы я…эээ… Как там его? Вот зачем нужны сокращения! – думал я, пока мы двигались вперед.

Тетушка Розанна уже ждала нас. Место нашей встречи больше походило на площадку. Нет, скорее, на поле. Было светло. Тетушка Розанна не была тетушкой в прямом смысле слова. Я видел ее как женщину строгую, носящую прямой пробор на голове и, разумеется, пользующуюся очками.

– Найсеер! – величественно произнесла тетушка, – Неужели наш дорогой Фердинанд отправился к предкам? Так-так, – ее глаза, спрятанные за очками, уставились на меня, – кто это тут у нас?

– Алибастер, – произнес я немного дрогнувшим голосом.

Нет, я никого не боюсь. Я просто еще не привык.

– Алибастер, – протянула она, будто пробуя имя на вкус, – а где?.

Последний вопрос она не произнесла до конца, но на меня уже взирали сочувственно. Найсеер, как я уже узнал, или Най, как я решил его звать, наградил меня жалостью. Смочил от всей души, будто поливая из ведра.

Если они имеют в виду ту мертвую тушку рядом со мной – так вот – я его даже не знал. Да, скверно, что не меня одного будет тошнить от действительности, но сейчас меня тошнит от вашего сочувствия на ровном месте.

Я представил, что тетя Розанна не приглаживает идеально выглаженные белые манжеты своей рабочей блузки и не смотрит на меня снисходительно.

– Мы ждали, что их будет двое… Но… Лучше так, чем и вовсе никого. Надеемся, что этот малец будет держать купол не хуже, чем мой дорогой Фердинанд. Мир его жизни.

Прекрасно, что эти слова не имели скорбного оттенка. Ужасно, что я был с ними всего лишь пару мгновений, а они уже нашли мне применение.