Смерть длиною в двадцать лет

Закончив, он отложил блокнот в сторону, шумно выдохнул, посмотрел на следователей и встал, хлопнув себя по ляжкам.

Когда он был уже в дверях, Пеллетер вдруг сказал:

– Еще только один последний вопрос… А сколько нападений с ножом произошло в тюрьме за этот месяц?

– Семь, – ответил Пассемье, уже взявшись за дверную ручку.

– Так много?

Пассемье повел плечами.

– Такое здесь и раньше случалось, но только не так часто.

– Спасибо. Больше никто не смог назвать нам точную цифру.

Пассемье кивнул и вышел.

– Думаешь, он знает что-то? – спросил Летро, как только они остались одни.

– Не думаю, а уверен, – ответил Пеллетер, снова закуривая свою сигару. – Он назвал цифру «семь», а другие называли не больше четверки.

– Ну, так и что теперь?

– Как что? Продолжаем.

* * *

Но оставшихся работников тюрьмы Пеллетер допрашивал уже без интереса – ему словно теперь уже не терпелось поскорее закончить. Некоторых он даже поручил допрашивать Летро. Летро вел допрос тем же методом, и Пеллетер только иногда вмешивался, когда ему казалось, что Летро что-то упустил.

В канцелярии Пеллетер прямиком направился к Мартену, который и впрямь занимал угловой стол, замеченный Пеллетером накануне. Стол был завален папками с личными делами заключенных.

– Ну как? – поинтересовался Пеллетер.

Мартен молча протянул ему стопку из шести папок. Верхняя заключала в себе личное дело Меранже. Последней в деле была запись о переводе Меранже в государственную тюрьму в Сегре.

Пеллетер пролистал пять остальных дел. Это были личные дела пятерых арестантов, найденных зарытыми в поле. Все они тоже были переведены в тюрьму в Сегре.

– Та-ак, хорошо… – сказал Пеллетер, протягивая папки Летро, чтобы тот тоже мог посмотреть.

– В Сегре нет никакой тюрьмы, – сказал Мартен, не вставая из-за стола и глядя на инспектора.

– Я знаю.

– Бог ты мой!.. – воскликнул Летро.

Пеллетер подошел к одному из столов и взялся за телефонную трубку.

– Ну? Вы довольны теперь, когда запугали весь мой персонал?

Повернувшись к нему спиной, Пеллетер стал говорить по телефону.

Задетый таким пренебрежением, Фурнье спросил у Летро:

– Кому он звонит?

– Не знаю, – ответил тот.

Повесив трубку, Пеллетер сказал:

– Так, хорошо. А как там поживает наш вчерашний раненый?

Этот вопрос, похоже, сбил Фурнье с толку. Он ожидал чего-то другого.