Сестра! Сестра?

Том же списал все на стресс, вызванный моей упрямой решимостью отыскать сестру. Три дня Том ухаживал за мной, как за ребенком. Прикрывал меня на лекциях, позже помогал наверстывать упущенное. Без его помощи я бы точно завалила экзамены.

Я делаю долгий выдох – сбрасываю тревогу и заодно демонстрирую Тому свою попытку расслабиться. Не то он сочтет меня совсем безнадежной.

– Умница, – одобрительно кивает Том. – Перестань волноваться и анализировать все на свете, и жизнь сразу станет легче, вот увидишь.

– Да, пойдем, – киваю я, хотя и не соглашаюсь с подобной характеристикой Леонарда. Я бы не стала категорически утверждать, что он везде сует свой нос. Да, Леонард часто интересуется моими делами, но это потому, что он – мамин советник и давний друг семьи. – В глубине души Леонард – человек добрый, – вступаюсь за него.

Том открывает кухонную дверь и смотрит на меня, недоверчиво приподняв бровь.

– Как скажешь, Клэр.

Глава 6

Наступает суббота, я с распростертыми объятиями приветствую выходные. И одиночество. Я сонно обозреваю пустую половину кровати. Подушка взбита в точности как вчера вечером, простыня гладкая, без единой морщинки. Значит, до постели Люк не добрался.

У него прилив вдохновения. Люк пишет абстрактный пейзаж для галереи в Америке – заказ клиента, который во время прошлогоднего визита в Великобританию увидел в брайтонском Королевском павильоне картину Люка.

Сейчас рано, нет еще и шести, но мой внутренний будильник не делает скидку на выходные. Я накидываю халат, босиком выскальзываю на лестничную площадку и по очереди заглядываю к девочкам. Обе спят, хотя у меня, наверное, осталось не больше получаса, потом Хлоя начнет ворочаться.

Я перешагиваю через скрипучую ступеньку, вторую сверху, потом еще через одну, посредине, ту, возле которой стойка перил внизу оцарапана, – здесь я в шестилетнем возрасте уронила игрушечную машинку. Я живу в этом доме с самого рождения, знаю все его причуды и давно научилась бегать вверх-вниз по лестнице незаметно, чтобы перекусить среди ночи или не попасться на глаза сердитому папе.