Я – твои ДНК-ангелы, детка!

Кроме тараканов, мне в наследство достались две вещи: Гидеоновская Библия короля Иакова и сгоревший, покосившийся дверной косяк между комнатами. Мой добрый, истово верующий друг спалил себя в дверях собственной комнаты, предварительно облившись бензином и нацарапав на стенах отрывки из Откровения Иоанна Богослова.

…и дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и племенем…

И все такие дела.

За последовательность его действий я не ручаюсь. Результаты же внушали оптимизм и почтение.

Дыра в полу – из их числа, кстати.

В дыре я обнаружил много досок. После досок – неглубокую не то траншею, не то вымоину. В любом случае, фундамент дома давно и со всей очевидностью отчалил прочь от собственной тяжкой ноши, и не то траншея, не то вымоина оказалась заполненной обыкновенной землицей. Коричневатой. С червями.

Для нее-то я и купил лопату.

Я достиг того возраста, когда был способен генерировать гениальные идеи без перерывов на обед и сон.

Мой план был до безобразия прост и заключался в единственном слове. Тоннель! Мне нужен был тоннель, соединяющий мою квартирку и туалетную комнату «Frolic Room». Мало кому понравится, если в его баре вдруг появится внушительных размеров дыра аккурат в центре залы, напротив сцены. Против сортира же никто возражать не станет. Всего делов-то: одной дыркой больше, одной меньше.

Так я тогда думал.

Вход по эту сторону тоннеля можно было задвинуть чем-нибудь тяжелым.

Вуаля!

Мой личный маленький курьер раз в неделю привозил мне семена ололиуков. Не бог весть что, конечно, но в сочетании со старым добрым белым вином, они, тем не менее, давали весьма сносный эффект с обязательными пространственными искажениями и шестичасовыми трипами по замкнутыми и закольцованным пространствам, надиктованным Тибетской книгой мёртвых. Копать под наркотой было сущим наказанием, потому как на каждое удачное погружение лопаты в грунт приходился десяток буддистских чертей, прущих в комнату с обратной стороны.

Как показало время, идея была глупой и неисполнимой. Простое вычитание из жизни трех с половиной недель.

Провиант в моем леднике стремительно сокращался, а вероятность мучительной голодной смерти – иначе – все возрастала.