Узют-каны

В принципе, некоторым самым тёртым на самом деле было всё равно, опыт учил: если ты зэка, то не перестанешь им быть после небольшой тряски в автофургоне с решёткой внутри, отделяющей как от молодцов с автоматами, так и от выхода. Некоторые с удивлением разглядывали пустые «вышки» и тайком ощупывали потайные карманы – на месте ли табачок, но выскользнуло ли «железо»?

Единственными, кто не испытывал восторга от эвакуации, были легаши. В такое зябкое утро не доставляло радости болтаться на свежем воздухе.

Те же, кому был обещан выходной, совершенно сходили с ума от ярости, беспричинно дёргались, раздавая зуботычины направо и налево и поминутно вспоминая маму. Иногда казалось, что именно эта мать-героиня произвела на свет практически всех зэка совместно с начальством зоны.

Чувствуя на себе пристальные и завистливые взгляды, Пахан нарочито артистично прошагал мимо «колючки» вслед за Кривым и Сычом и оказался в «предбаннике», почти на свободе, которая длилась двадцать четыре шага до фургона.

Конвой торопливо развернулся и, чертыхаясь, распинывая грязь, пошлёпал за следующей троицей. Одна дверца фургона была распахнута, оттуда гремел одобряющий призыв:

– Сыч! Вали сюда, поехали за девочками!

– Улюлю, Кривой, смотри дверь не перепутай!

– Притырьтесь! – сплюнув сквозь зубы, оскалился Сыч, внутрь ему определённо не хотелось.

Легаш в фургоне был другого мнения:

– Молчать! А ты давай сюда, живо!

Второй – у распахнутой дверцы – толкнул Сыча прикладом меж лопаток:

– Шевелись, сучара! А вам – стоять!

Сыч нехотя и неуклюже вскарабкался в фургон в руки первого, тот толкнул его к решётке:

– Лицом к стене! – и загремел ключами.

– Товарищ-ч начальник, отлить надоть, – ухмыльнулся заискивающе Кривой.

– Приспичило, твою мать! – взвизгнул второй, вспомнив, что сегодня должен был ехать к тёще на картошку, распить с тестем баночку бражки, жена-стерва запилит…

– Пусть его, – крякнул третий, что находился у закрытой створки и полез за сигаретами, – С утра копил, верняк.

Покрасоваться перед братвой – клоун!

Кривой послушно полез в штаны.

– А ты – п-шёл! – третий вытащил сигарету, поместил её в маленьких пухлых губах и чиркнул спичкой, которую тут же задул ветер. – Блин! – зажёг вторую, сжал огонёк ладошками, уберегая от сквозняка, и поднёс замок из пальцев к лицу.

Автомат бестолково повис на плече. Рядом с задней покрышкой зажурчала струйка Кривого.