Жена Кукловода

Людмила ловила на себе презрительный и наглый взгляд мамаши Гарика Бушманова – заядлого прогульщика и двоечника. Толстой, безвкусно одетой, крашеной в медно-красный цвет, с короткими толстыми пальцами, перетянутыми огромными перстнями. Но отец Гарика был директором Октябрьского рынка, поэтому и его жена и недоросль сын вели себя как хозяева жизни.

– Ну что, мы не дождемся сегодня рассказа о том, куда потратили наши денежки? – спросила Бушманова, вертя в руках ядовито-розовый телефон, усыпанный стразами.

– Кажется, я забыла папку на работе, – пробормотала Людмила.

Но внезапно чувство вины сменилось злостью и презрением к этой толстухе.

– А знаете что? – сказала Людмила, глядя прямо в узенькие глазки Бушмановой. – Пожалуй, подготовку к Новому Году мы поручим вам, Маргарита Рафиковна. У вас и времени побольше, и машина с водителем. Все успеете. И отчитаетесь вовремя. Проголосуем?

Домой она приехала, все еще кипя от негодования, но испытывая мстительную радость от того, что ее предложение прошло на ура.

Антошка тихонько прятался в спальне, как всегда в день родительских собраний. Высунул голову, и, почувствовав, что мама не в духе, спрятался обратно.

Руслан сидел перед телевизором. По его напряженной позе и тому, что он не вышел встречать ее в коридор, не поцеловал и даже не спросил про собрание, Людмила поняла – что-то случилось. В груди больно екнуло.

– Рус, родной, – выдохнула в макушку и положила руки на плечи. Он сбросил их резким движением.

– Почему ты не сказала?

От его ледяного тона Людмила застыла на месте. В висках тревожно запульсировало.

– Ты о чем?

– О приглашениях. Тех, что дал тебе Шталь.

Людмиле стало нестерпимо стыдно. Почувствовала себя как в детстве, когда бабушка находила вместо припрятанных к праздникам конфет пустой мешочек.

– Я не собиралась туда идти, – тихо сказала она.

– Ты все решила? Одна?

Руслан действительно был в ярости. Она давно не видела его таким раздраженным. Сжатые губы, нахмуренные брови. Серые глаза словно выцвели, стали белесыми.

Бессильно опустилась рядом на диван. Навалилась какая-то усталость и апатия, будто бежала, сбивая ноги по пыльной степи, а за ближайшей сопкой оказалось не море, а опять выжженная равнина…

– Я не решала… – слова такие бесполезные, – забыла.