Жена Кукловода

Я тебя потеряла…

Она судорожно всхлипнула и спрятала мокрое лицо на груди у мужа.

Утром как назло не завелась машина. Руслан, раздраженный, поехал на работу на метро. Людмила проводила надутого Антошку на школьный автобус, выслушав его недовольное бурчание про то, что на нем в школу ездят только лохи. В редакцию она влетела с опозданием на десять минут, и сразу же направилась в конференц-зал, где уже шла планерка. Недовольное лицо Большовой замаячило перед глазами.

Вдохнула поглубже и осторожно отворила большую прозрачную дверь.

…разгоню к чертовой бабушке эту богадельню! – донесся до Людмилы обрывок гневной тирады Большовой.

Главред стояла во главе длинного стола, за которым замерли сотрудники. Кто опустил глаза, кто нервно вертел в руках ручку. Выпускающий редактор, Алла Петровна, смотрела в окно, будто все, что послужило причиной гнева Большовой, к ней не относилось.

– Сикорская, – тяжелый взгляд главреда обжег Людмилу презрением, – что так трудно явиться вовремя на работу?

– Простите.

Людмила села на ближайший свободный стул.

– Итак, на раздумья вам – день. Завтра с утра хочу услышать предложения по привлечению интереса читателей к вашим рубрикам.

– А можно сейчас? – Людмила вспомнила о предложении доктора Шталя и решила не терять времени.

– Валяй, – смерила ее скептическим взглядом Большова.

– В моей рубрике был уже клуб "Разбитых сердец". С нами сотрудничала тогда психологиня Маленко. Но потом клуб тихо умер, так как ее советы были, мягко говоря, не слишком интересны.

Письма от читателей приходилось самим писать. Но если пригласить нового, интересного психоаналитика…

– Твоего доктора, что ли?

– Ну да. Собственно он сам предложил сотрудничество.

– А что, – главред сменила гнев на милость. – Вполне-вполне. Вот видите, можете, когда хотите! Свободны! Завтра чтобы у всех были идеи не хуже этой!

В своем кабинете Людмила поставила греться чайник, и в задумчивости вертела в руках телефон. Ей очень хотелось забыть про странного доктора и бессловесную девушку в ошейнике.

Но теперь уже назад пути не было. Несколько раз открыла и захлопнула телефон, отложила его. Снова повертела в руках. Опять отложила. Но потом все-таки набрала номер доктора. «Китайский танец» из "Щелкунчика" снова заставил ее вспомнить свой странный тревожный сон. Жесткими ладонями на плечи навалилась какая-то безысходность. Почувствовала себя пешкой на шахматной доске. Пешкой, которую передвигает по клеткам чужая, бездушная воля.