Жена Кукловода

Немного кружилась голова, но на языке остался неприятный привкус горечи и жженой пробки.

– Попробуйте, – мягко посоветовал Шталь. – У меня отличные смеси.

Он снова позвонил в колокольчик. Девушка возникла как призрак, спустя какие-то считанные мгновения, словно все это время стояла за дверью.

Она заправила кальян и разожгла его. Собралась было исчезнуть, но Шталь жестом приказал ей остаться. К удивлению Людмилы, девушка не присела на диван вместе со всеми, а совершенно непринужденно опустилась на пушистый ковер у ног Шталя.

Людмиле нестерпимо хотелось узнать ее имя, услышать ее голос. Но заговорить первой с доктором или с ней решиться не могла.

Шталь и Руслан продолжили перекидывались какими-то малозначащими фразами, а Людмила, вдыхая время от времени ароматный дым кальяна, все не могла оторвать глаз от этой девушки, что из-под ресниц осторожно посматривала на доктора и ее мужа. Людмила изумлялась, как теплели ее глаза, когда она смотрела на Шталя.

Шталь перехватил завороженный взгляд Людмилы, и его узкие губы тронула лукавая усмешка.

– Простите меня, – произнес он спокойно, – я так вас и не познакомил. Это Ева.

Доктор снова помолчал. Потом положил руку на затылок Евы, и Людмилу покоробила немедленно выскочившая, как чертик из табакерки, ассоциация с хозяином и его собакой. Особенно усиливал сходство этот странный ошейник, обхватывающий тонкую изящную шею девушки.

Людмила больше не могла сдерживаться и произнесла, нестерпимо желая услышать голос загадочной молчуньи:

– Ева… какое красивое имя. А оно настоящее?

Но к ее разочарованию ответил за Еву Шталь.

– Нет. Это имя выбрал ей я.

– Как символично! – восхитился Руслан. – Словно Ева, созданная от ребра Адама. Вы ее Адам…

– Не совсем, – иронично улыбнулся доктор, – я не ее Адам. Я ее Создатель.

Эта фраза повисла в воздухе, словно застыла от порыва ледяного ветра.

Неловкое молчание прервал Шталь:

– Но я вижу, что моя терапия не прошла даром.

Руслан с нежностью посмотрел на жену:

– Да, коллега. Ваши методы лечения несомненно дали положительную динамику.

Шталь отложил трубку в хрустальную пепельницу. Опять помолчал. Потом произнес:

– Но это разовый эффект.