Лучший телохранитель – ложь

Как ни взгляни, но сейчас она стала его пленницей. Катя много раз слышала рассказы о молодых женщинах, которые отправлялись с состоятельными мужчинами в Азию или на Ближний Восток. Иногда случалось так, что родные больше ничего о них не слышали. Она знала, что бывало и такое.

После того как Эмерсон отобрал у нее деньги, Катя спрятала свой паспорт и визу в небольшую дорожную сумочку, сложив туда же белье и некоторые личные вещи. Она спрятала сумку под кроватью в одной из гостевых комнат, расположенных прямо под залом перед спальней хозяина.

– В этот вечер ты ведешь себя до ужаса тихо. Что происходит за этими прекрасными глазами?

Его вопрос заставил девушку вздрогнуть. Он что, умеет читать мысли?

– Ничего. Я просто развлекаюсь, – ответила она.

– Я знаю, ты устала. Иногда я веду себя не как гостеприимный хозяин. Завтрашний день я хочу посвятить тебе. – Он снова зевнул.

– Как хочешь.

Катя поражалась той выносливости, которую сохранил этот мужчина в свои годы. Хотя он ведь выпил две чашки черного кофе. Но она надеялась, что теперь-то он отправится спать. Она потянулась и поправила лиф черного вечернего платья.

Пока Катя делала это, вялые пальцы Эмерсона плавным движением подтолкнули один из снимков на столешнице под лежащий там же журнал.

– Почему бы тебе не посмотреть какой-нибудь из своих фильмов? – спросил он.

– Мне надоело кино.

– Тогда примерь что-нибудь из новой одежды. Покажи мне, как она сидит на тебе.

– Ты говоришь так, как будто хочешь от меня избавиться. Наверное, ты устал, устал от меня.

Он посмотрел на нее сквозь слипающиеся веки:

– Как ты можешь так говорить? Иди сюда и составь мне компанию.

Он откатился на стуле от стола и хлопнул себя по коленке.

Эмерсону всегда удавалось вовремя включать в себе это очарование. Сейчас казалось, что он все меньше пользовался этим своим даром, как будто, не нуждаясь больше в этом, стремился сохранить энергию для чего-то более важного. По мере того как Катя стала узнавать его лучше, ей все чаще казалось, что почти всегда Эмерсон вел внутри себя какие-то расчеты.

Он сумел сохранить плотную шевелюру седых вьющихся волос. Глядя на него, никто не дал бы ему семидесяти двух лет.