Медленные пули

Сама идея, что все это вдруг, после четырехсот лет, прекратится, что нам придется искать другие роли в жизни… в общем, эта мысль приглянулась далеко не всем.

– Вроде как пустить газы в вакуумном скафандре, так?

Вендиго кивнула:

– Общий настрой ты уловила.

– Продолжай.

Ее экспедиция – сама полковник и два пилота – спокойно прошла через Воронку. Приблизившись к кометной базе роялистов, они ожидали, что их, естественно, начнут проверять, может, даже с ходу пристрелят, но ничего не случилось. Войдя в крепость, они поняли почему.

– Там никого не оказалось, – рассказывала Вендиго. – Вернее, мы так думали, пока не нашли роялистов. – Она чуть ли не сплюнула следующее слово: – Дикари, практически. Голые, жадные недочеловеки. Осы кормят их, лечат – вот, собственно, и все. Роялисты, конечно, приучены к туалету, но до военных гениев, в которых нас заставили верить, им очень далеко.

– То есть?..

– Война… это совсем не то, что мы о ней думали. – Вендиго засмеялась, и ее шлем превратил звуки в гогот чертика из табакерки.

 – А теперь ты спрашиваешь, почему нас никто не ждет обратно?

Прежде чем полковник смогла продолжить, мы добрались до широкого раздваивающегося тоннеля, озаренного зеленоватым светом. В отличие от извилистого прохода позади нас, этот своей прямотой больше походил на ствол винтовки. С одной стороны его загораживал цилиндр с носом, напоминающим пулю, сделанный по образу поездов на Тигровом Глазе. Транспорт подкатился к нам, дверь отъехала в сторону.

– Залезай, – скомандовала Вендиго.

 – Шлем можешь снять. Там, куда мы направляемся, тебе он не понадобится.

Внутри я откашлялась, выплюнув слизистые веревки гущи.

Переход от одной системы потребления кислорода к другой всегда неприятен, я ведь фактически дышала жидкостью последние шесть недель. Но после нескольких хороших глотков антисептического воздуха темные пятна, мелькающие перед глазами, потихоньку стали исчезать.

Вендиго проделала ту же процедуру, только с бо?льшим достоинством.

Ярроу лежала на одном из сидений, застывшая, как статуя из мыла.

Ее кожа походила на один сплошной синяк. Эпидермис пилота – материал прочный, хорошо защищает от вакуума, а вакуум сам по себе прекрасный изолятор: он в отличие от воздуха не пропускает тепло. Но когда я подняла напарницу, на ней остались отпечатки моих пальцев. На спине и левой стороне хвоста Ярроу осталась полоса ободранной кожи от соприкосновения с поверхностью осколка.

Голова, правда, выглядела получше.