Смерть коллекционера

 – Только, сами понимаете, я не могу покинуть дом в халате. – Вэнс встал и направился в спальню. – Я должен облачиться в приличествующий случаю костюм. – На пороге спальни он замер. – А знаете, почему я принял ваше приглашение, милый Маркхэм? Потому что нынче, в три часа пополудни, у меня была назначена встреча с Арчером Коу. Покойный хотел похвалиться своим последним, не побоюсь этого слова, приобретением – парными вазами. На этих вазах, четырнадцати дюймов в высоту, изображены цветущие персиковые деревья. А вам, Маркхэм, следует понимать, что коллекционер, недавно раздобывший подобные вазы, едва ли пожелает столь скоро расстаться с жизнью.

Сделав это замечание, Вэнс исчез, а Маркхэм заложил руки за спину и в глубоком раздумье уставился на дверь. Через некоторое время он закурил сигару и принялся ходить по комнате – туда-сюда, туда-сюда.

– Не удивлюсь, если Вэнс окажется прав, – бормотал Маркхэм. – Он только что облек в слова мои собственные подозрения.

Через несколько минут появился Вэнс, полностью одетый.

– Какой вы молодец, что зашли за мной, – произнес Вэнс, небрежно улыбнувшись Маркхэму. – Определенно, данное дело сулит нам с вами ряд захватывающих открытий… Кстати, Маркхэм, разве не удобно было бы прихватить и нашего воинственного сержанта?[1 - Вэнс имеет в виду сержанта Эрнеста Хиса, сотрудника убойного отдела. Хис был ответственным по ряду дел, раскрытых не без участия Вэнса. – Примеч. авт.]

– Пожалуй, – сухо согласился Маркхэм, нахлобучивая шляпу. – Спасибо, что напомнили.

Вэнс вскинул брови в притворном удивлении:

– Вот как!.. Что ж, вперед!

Мы уселись в машину Маркхэма, которая ждала у дверей, и на приличной скорости покатили по Мэдисон-авеню. Через Центральный парк мы выскочили в Уэст-Сайд, оказались у въезда на Семьдесят вторую улицу и против движения понеслись к авеню Сентрал-парк-уэст. Свернув на Семьдесят первую улицу, мы приблизились наконец к дому номер девяносто восемь.

Арчер Коу жил в старинном особняке из бурого песчаника, занимавшем сразу два участка. Строили его в те времена, когда идеалами нью-йоркских архитекторов являлись, среди прочего, благородство форм и комфорт. Дом отлично гармонировал с остальными зданиями на улице, которые, впрочем, были одиночными постройками. К каждому прилагалась лужайка футов в двадцать.

Едва мы ступили на лестницу, ведущую к парадной двери дома Коу, как эта дверь распахнулась.