Пиастры, пиастры!!!

Он уже не замечал меня рядом, иногда вскрикивал что-то, при особо горестных воспоминаниях, иногда словно обращался к кому то, и умолкал, прислушиваясь к ответу.

Это пугало меня, нагоняло холодный страх. Мне казалось он умрёт, и я увижу его душу, покидающую тело. Мерещилось, что рядом её поджидают, чтобы забрать… И это уж точно не ангелы. Стало жутко. Призрак Смерти витал в этой комнате. Оставаться у постели умирающего было выше моих сил. Ничем помочь я не мог, потому поспешил покинуть комнату и выбежал на улицу.

Свежий воздух приободрил меня. Я размотал тряпицу. В свёртке были только бумаги… Хорошенькое наследство. Конечно, вся жизнь старика была здесь, в записях, и мне интересна его история… Но не сейчас. Другие заботы одолевали меня. Я сунул пакет за пазуху, решив заняться им позже.

Первым делом я сбегал за священником. Тот пришёл после заката. Я оставил их со стариком наедине. Сам же углубился в мрачные мысли… Как мне быть, если Хэтч умрёт?

Мне бы хотелось остаться жить в этом доме, где единственно был искренне счастлив.

Оказалось, невозможно.

Когда старик скончался, я взял на себя хлопоты о похоронах. Тех денег, что Хэтч оставил в известном лишь нам двоим месте, как раз хватило, чтоб заплатить священнику и копателям, и сколотить крест. Гроб старик сделал себе сам, уж давно, ещё до нашего с ним знакомства. Он хранил в нём зерно, и дерево за несколько лет пропахло хлебом.

На следующий день после похорон мирской судья прислал приставов, и они перерыли весь дом, словно разбойники в поисках наживы.

Раньше, чем это случилось, я вынес из дому кое-какие ценности, и прикопал их под дубом. Денег я не нашёл, но были вещи, возможно, имевшие кое-какую стоимость, и в будущем могли пригодиться. Ничего особенного – немного посуды, пара статуэток, подсвечники да ещё кое-что, что не могло испортиться в земле и могло оказаться полезным.

На этом моя жизнь здесь закончилась. Пусто стало без старика. Пусто и темно. Жизнь моя в одночасье изменилась, я словно летел в пропасть. В один миг я остался без друга, без дома. Без будущего. Как дальше быть, я не знал.

В последний раз я вошёл в отчий дом. Родной дом, где родился и рос. Сердце моё затрепетало от мысли, что это, быть может, в последний раз.

Старик отец валялся на лежанке, как всегда пьяный.