Воспламеняющая

Тот помогал в решении возникших проблем: избавлял от чувства одиночества, выводил из кризиса самоопределения, объяснял, что работа ни в коей мере не лишает их личностных особенностей, – и они возвращались на конвейер, чтобы установить положенную деталь на положенное место, а потому самолеты не падали с неба, и мир оставался безопасным для демократии. За это Куинси получал тридцать две тысячи долларов в год, на семнадцать тысяч больше, чем Энди. «И я ни в малейшей степени не испытываю угрызений совести, – писал он.

 – Я считаю, что это маленькая зарплата, поскольку именно благодаря моим стараниям Америка по-прежнему может летать».

Куинси оставался таким же язвительным и веселым, как и всегда. Только веселье куда-то подевалось из его голоса после того, как Энди позвонил из Огайо: дочка спала на диване, а в нос бил запах горелого плюшевого медвежонка и ковровой дорожки.

– Я кое-что слышал, – в конце концов выдавил из себя Куинси, когда понял, что Энди не собирается отпускать его, не получив хоть какой-то информации.

 – Но иногда телефонные разговоры прослушивают, дружище. У нас эра Уотергейта.

– Я боюсь, – ответил Энди. – Вики боится. И Чарли тоже боится. Что ты слышал, Куинси?

– Когда-то давно проводился некий эксперимент, в котором участвовало двенадцать человек. Помнишь?

– Помню, – мрачно ответил Энди.

– Из тех двенадцати в живых осталось мало. Насколько я слышал, четверо. И двое из них – теперь муж и жена.

– Понятно, – ответил Энди, чувствуя нарастающий ужас. Осталось только четверо? Что Куинси хочет этим сказать?

– Как я понимаю, один из них может гнуть ключи и захлопывать двери, не прикасаясь к ним.

 – Пронзительный голос Куинси доносился до него через две тысячи миль телефонных проводов, проходя коммуникационные станции, открытые ретрансляторы, распределительные коробки в Неваде, Айдахо, Колорадо, Айове. Голос Куинси могли подслушать в миллионе мест.

– Неужели? – спросил он, пытаясь говорить спокойно, и подумал о Вики, которая иной раз включала радиоприемник или выключала телевизор, не приближаясь к ним, – и, похоже, даже не отдавала себе отчета в том, что делала.

– Да, это так, – продолжил Куинси. – Он… как бы это сказать… все это подтверждено документально. У него болит голова, если он делает это часто, но делать это он может. Его держат в маленькой комнате с дверью, которую он не в состоянии открыть, с замком, ключ к которому ему не согнуть. Они его исследуют. Он гнет ключи. Он закрывает двери.