Волки Кальи

(«Прозвучало бы фальшиво», – подумала Сюзанна.) Отступил в сторону, давая возможность Оуверхолсеру взяться за рукоятки кресла-каталки. Фермер не мог пожаловаться ни на рост, ни на силу, и, пусть склон был достаточно крутым, а Сюзанна весила сто тридцать фунтов, дыхание его не участилось.

– Могу я задать тебе вопрос, сэй Оуверхолсер? – спросил Эдди.

– Разумеется, – ответил тот.

– Какое твое второе имя?

Кресло на мгновение остановилось: Сюзанна отнесла сие за счет изумления.

– Странный, однако, вопрос, молодой человек.

– Ну, это мое хобби, – ответил Эдди. – По вторым именам я предсказываю судьбу.

«Осторожнее, Эдди, осторожнее», – подумала Сюзанна, но и ей не терпелось услышать ответ.

– Правда?

– Да. Если говорить о тебе, я готов поспорить, что твое второе имя начинается… – он сделал вид, будто что-то рассчитывает, – …с буквы Д, – только произнес он это как «дех», на манер букв из Высокого Слога. – И, полагаю, оно у тебя короткое. Из пяти букв. Может, даже из четырех.

Вновь коляска на мгновение застыла.

– Дьявол будет доволен! – воскликнул Оуверхолсер. – Как ты узнал? Скажи мне.

Эдди пожал плечами.

– Тут все построено на расчетах и догадках. По правде говоря, я ошибаюсь столь же часто, как и попадаю в точку.

– Чаще, – вставила Сюзанна.

– Скажу тебе, что мое второе имя Дейл, – ответил Оуверхолсер, – и если кто-то и объяснял мне почему, моя память объяснений этих не сохранила. Родителей я потерял совсем молодым.

– Мы скорбим о твоей потере, – откликнулась Сюзанна, радуясь тому, что Эдди отходит от них.

– Этот молодой человек очень умный или совсем дурак? – спросил Оуверхолсер Сюзанну. – Ответь мне, прошу тебя, ибо сам я понять не могу.

– Есть в нем и первое, и второе.

– Насчет этого стула на колесах такого не скажешь, ты согласна? Его сделали очень умные люди. Он сложный, как компас.

– Я говорю, спасибо тебе, – ответила она и внутренне облегченно вздохнула.

– Где вы его взяли?

– Далеко отсюда, в той стороне, откуда мы пришли. – Такой поворот разговора ей не нравился. Она полагала, что об их прошлом рассказывать должен Роланд. Он был их старшим. А кроме того, когда говорит один, не возникает никаких противоречий, которые потом приходится объяснять.