Тьма, – и больше ничего (сборник)

Этого хотим мы с Салли.

– А в чем моя роль? Как я понимаю, она должна у меня быть.

– Ты меня подначиваешь, Уилф? Знаю, у тебя выдался тяжелый год, но я все равно не хочу, чтобы ты меня подначивал.

– Я тебя не подначиваю, но тебе следует знать: ты не единственный, кто зол и кому стыдно. Просто скажи мне, чего ты хочешь, и, возможно, нам удастся остаться друзьями.

Холодная полуулыбка, которой он отреагировал на мои слова, – всего лишь изгиб губ и морщинки, появившиеся в уголках рта, – подсказала мне, что для него вероятность такого исхода минимальна.

– Мне известно, что ты не богат, но ты все равно должен взять на себя долю ответственности. Время, проведенное у монахинь – сестры называют это предродовым наблюдением за беременной женщиной, – обойдется мне в триста долларов. Сестра Камилла назвала это пожертвованием, когда я говорил с ней по телефону, но платеж – он и есть платеж.

– Если ты просишь разделить его…

– Знаю, что ста пятидесяти долларов у тебя нет, но ты все же найди семьдесят пять – именно столько будет стоить учитель.

– Я не в состоянии этого сделать. Арлетт обчистила меня, когда уходила. – И тут впервые у меня возникла мысль: а не осталось ли у нее какой-нибудь заначки? Двести долларов, которые она прихватила с собой, никогда не существовали, но даже мелочь, отложенная «на булавки», пригодилась бы в сложившейся ситуации. Я решил, что надо проверить все шкафчики и банки на кухне.

– Возьми еще одну краткосрочную ссуду, – предложил Харлан Коттери. – Я слышал, что по предыдущей ты рассчитался.

Разумеется, он слышал. Конечно, это конфиденциальная информация, но у таких людей, как мой сосед, очень чуткие уши. Меня вновь охватило негодование. Он позволил мне попользоваться его жаткой для кукурузы и не взял за это даже двадцати долларов. И что с того? Теперь он просил больше, как будто его драгоценная дочь сама не раздвигала ноги и не говорила: Заходи и покрась стены.

– У меня были деньги за урожай, чтобы заплатить, – ответил я. – Теперь их нет. У меня есть только земля, дом, а больше ничего.

– Ты найдешь, где взять деньги, – настаивал он. – Заложи дом, если потребуется. Семьдесят пять долларов – твоя доля, и в сравнении с тем, что твой парень мог начать менять подгузники в пятнадцать лет, я думаю, ты дешево отделаешься.

Он встал. Я тоже.