Тьма, – и больше ничего (сборник)

– Арлетт? Так она решила вернуться?

– Нет, – ответил я. – Она забрала любимую одежду, но оставила лимонад.

– Я выпью. Но сначала мне надо воспользоваться вашим туалетом. После того как я перевалил за пятьдесят пять, мне, похоже, приходится отливать под каждым кустом. Чертовски неудобно.

– Это за домом. Идите по тропинке и ищите полумесяц на двери.

Он захохотал, будто услышал шутку года, и ушел за дом. Интересно, подумал я, он остановится, чтобы заглянуть в окна? Обязательно, если что-то смыслил в своей работе, а я слышал, что смыслил.

Во всяком случае, когда был молодым.

– Папка, – прошептал Генри.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Если он догадается, мы больше ничего не сможем сделать. Я могу солгать, но убивать больше не буду.

– Хорошо, – ответил я. Над этим коротким разговором я размышлял все последующие восемь лет.

Шериф Джонс вернулся, застегивая ширинку.

– Пойди в дом и принеси шерифу стакан, – попросил я Генри.

Сын ушел. Шериф разобрался с ширинкой, снял шляпу, вновь пригладил волосы, надел шляпу.

На бедре у Джонса висел большой револьвер, и хотя по возрасту он никак не мог участвовать в Великой войне[7 - Имеется в виду Первая мировая война.], кобура выглядела как собственность АЭС[8 - АЭС – Американские экспедиционные силы (American Expeditionary Forces), американская армия, участвовавшая в Первой мировой войне.]. Может, осталась после сына. Сын шерифа погиб на той войне.

– Нормальный запах в туалете, – прокомментировал он. – Не страшно зайти в жаркий день.

– Арлетт постоянно сыпала туда негашеную известь, – ответил я. – Постараюсь так тоже делать, пока она не вернется. Давайте поднимемся на крыльцо и посидим в тени.

– Тень – это хорошо, но я лучше постою. Надо давать нагрузку на позвоночник.

Я сел в свое кресло-качалку с вышитым на сиденье «ПА». Он встал рядом со мной, глядя на меня сверху вниз. Мне это не очень нравилось, но я делал вид, будто мне без разницы. Генри вернулся со стаканом. Шериф Джонс сам налил себе лимонад, попробовал, одним глотком осушил его чуть ли не до дна, вытер губы.

– Хороший, правда? Не кислый, но и не сладкий, а какой надо. – Он рассмеялся. – Я говорю, как Златовласка, да? – Он допил остальное, но покачал головой, когда Генри предложил вновь наполнить стакан. – Хочешь, чтобы я останавливался у каждого столба по пути в Хемингфорд-Хоум? А потом и в Хемингфорд-Сити?

– Вы перевели свое управление? – спросил я. – Я думал, оно здесь, в Хемингфорд-Хоуме.

– Точно.