Темная Башня

Собственно, паппу съели на обед. А теперь выходи, и без глупостей, тогда, возможно, не станешь десертом.

– Засунь свой хер себе в зад, – крикнул в ответ Джейк. Смысл этих слов прошиб даже стену глупости Джохабима. На его лице отразился ужас.

– Даю тебе последний шанс, – продолжил грубый и всезнающий голос. – Выходи.

– Лучше входи ты, – предложил Джейк. – Тарелок мне хватит!

В действительности же его переполняло идиотское желание броситься к двери. Ворваться в ресторан, вступить в бой с «низшими» мужчинами и женщинами, которые столпились по другую сторону двери.

Но главная угроза исходила от монстров, которые кормились за гобеленом. Вампиров. Они бы не запаниковали, и Джейк это знал. Его не отпускала мысль, что он бы уже умер, если б Праотцы захотели войти на кухню (пока точно не хотели, что-то удерживало их в обеденном зале, возможно, еще не доеденное тело отца Каллагэна), да и Джохабим тоже.

Он упал на колено, прошептал:

– Ыш, ищи Сюзанну, – и усилил команду, послав ушастику-путанику ментальный образ.

Ыш еще раз недоверчиво глянул на Джохабима, а потом принялся обнюхивать пол. Плитки влажно блестели, их недавно протирали, и Джейк уже испугался, что ушастик не сможет учуять запах Сюзанны. Но тут Ыш резко вскрикнул, скорее, тявкнул, как собака, и побежал к середине кухни, лавируя между плит и паровых столов.

– Послушай меня, маленький говнюк! – крикнул «низший» мужчина из-за двери. – Я начинаю терять терпение!

– Вот и хорошо! – ответил Джейк. – Заходи! И поглядим, сможешь ли ты выйти!

Он посмотрел на Джохабима, приложил палец к губам, показывая, что тот должен молчать. Хотел уже повернуться и побежать (он не мог знать, как скоро посудомойщик начнет кричать, что мальчик и его ушастик-путаник более не охраняют кухонные Фермопилы), когда Джохабим вдруг что-то сказал ему тихим голосом, скорее прошептал.

– Что? – переспросил Джейк, в недоумении глядя на посудомойщика. Вроде бы он сказал: «Берегись ловушки разума». Бред какой-то. Или нет?

– Берегись ловушки разума, – повторил Джохабим громче и отчетливее и повернулся к своим кастрюлям в мыльной воде.