Темная Башня

– Ага, и как же они на него обозлились.

Эдди кивнул, внезапно почувствовав, что совершенно вымотался. И раны вновь разболелись. Нет, запульсировали от боли.

– Хорошо, – кивнул он. – А теперь убери эту штуковину куда положено, а то и сам застрелишься. – Когда Роланд вернул револьвер в кобуру, добавил: – Что с нами произошло? Мы уходили в Прыжок или было еще одно лучетрясение?

– Думаю, в какой-то мере и первое, и второе, – ответил Роланд. – Есть такое явление, называется авен кэл. Что-то вроде приливной волны, которая бежит вдоль Тропы Луча.

Нас она и подняла.

– И позволила увидеть то, что мы хотели увидеть.

Роланд поначалу задумался, потом решительно покачал головой:

– Мы увидели то, что хотел показать нам Луч. Место, куда хочет нас направить.

– Роланд, ты изучал все это мальчишкой? Этот старичок Ванни читал тебе лекции… ну не знаю, о строении Лучей и Колдовской радуги?

Роланд улыбался.

– Да, полагаю, нас учили и тому, и другому на уроках истории и сумма логикалес[13 - Сумма логикалес (Summa Logicales) – свод основ логики.

].

– Логика-что? – переспросил Эдди.

Роланд не ответил. Он смотрел в окно автомобиля Каллема, все еще пытаясь прийти в себя, как в прямом, так и в переносном смысле. Труда это не составляло, особенно здесь; эта часть Бриджтона очень уж напоминала ближайшие окрестности одного пустыря на Манхэттене. Потому что и здесь был генератор. Не сэй Кинг, как поначалу думал Роланд, а потенциал сэя Кинга… то, что он сможет создать, будь у него достаточно времени и места.

А может, Кинг тоже несся на авен кэл, может, создал волну, которая его и подняла?

«Человек не сможет вытащить себя за свои же стремена, как бы ни старался», – учил Корт Роланда, Катберта, Алана и Джейми, когда они только-только научились ходить. Говорил он уверенно-радостным голосом, который, однако, становился все строже по мере того, как последние его ученики взрослели, приближаясь к испытанию, доказывающему их право зваться мужчинами. Но, возможно, насчет стремян Корт ошибался.

Возможно, при определенных обстоятельствах человек мог вытащить себя за свои же стремена. Или родить вселенную из своего пупа, как вроде бы удалось Гану. А чем Кинг, пишущий истории, не создатель? Если уж на то пошло, творение – сделать что-то из ничего. Это тебе и увидеть мир в песчинке, и вытащить себя за свои же стремена.

Но что это он делает? Сидит, погрузившись в философские размышления, когда два члена его ка-тета неизвестно где.