Стрелок

 – Никчемные люди.

– Это их возбуждает. Он умер. Они – еще нет.

– Они смеялись над ним при жизни. И они не должны издеваться над ним хотя бы теперь. Это нехорошо. Это… – Она запнулась, не зная, как выразить свою мысль: что это и почему это мерзко.

– Травоед?

– Да! А что еще у него было в жизни?

В ее голосе явственно слышалось обвинение, но незнакомец не отвел глаз, и она вдруг почувствовала, как кровь жаркой волной прилила ей к лицу.

– Прошу прощения. Вы, наверное, священник? Вам, должно быть, все это противно?

– Я не священник, и мне не противно.

Она не поняла, что это значит, но побоялась спросить.

– Только сперва покажите деньги. Прошу прощения.

– Нет надобности извиняться.

Он выложил на прилавок неровную серебряную монету, толстую с одного конца и потоньше – с другого, и она сказала, как скажет потом:

– У меня нету сдачи.

Он лишь мотнул головой и с рассеянным видом глядел на стакан, пока она наливала ему еще виски.

– Вы у нас как, проездом? – спросила она.

Он долго молчал, и она уже собралась повторить свой вопрос, как вдруг он раздраженно тряхнул головой.

– Не надо сейчас говорить о таких пустяках. В присутствии смерти.

Она приумолкла, обиженная и пораженная. Он, должно быть, солгал, когда сказал ей, что он – не священник. Солгал, чтобы ее испытать.

– Он тебе нравился, – произнес незнакомец будничным тоном.

– Кто? Норт? – Она рассмеялась, прикинувшись раздраженной, чтобы скрыть смущение. – По-моему, вам лучше…

– Ты – добрая. И тебе страшно, – продолжал он. – А он жевал травку. Заглядывал с черного хода в ад. И вот он – смотри. Он ушел, и дверь за ним захлопнулась, а ты думаешь, будто ее не откроют, пока не придет твое время переступить этот порог, я не прав?

– Вы что, пьяны?

– Миштер Нортон откинул копыта, – проговорил нараспев человек в черном, так что все это прозвучало язвительно и издевательски.

– Убирайтесь отсюда.

Ее охватила холодная дрожь отвращения, но внизу живота по-прежнему разливалось тепло.

– Все в порядке, – сказал он мягко. – Все в полном порядке. Подожди. Подожди и увидишь.

Теперь она разглядела его глаза: голубые. В голове у нее появилась какая-то странная легкость, словно она приняла дурманящего снадобья.

– Мертв, как и все вы, – повторил он.