Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Катберт потянул привязь, но при этом немного замешкался: сокол уже снялся с места, и его взлет вышел слегка неуклюжим. Резкий взмах крыльями – и сокол выправился. Быстро, как пуля, рванулся он вверх, набирая высоту. И вот он уже выше голубя.

Корт небрежной походкой подошел к тому месту, где стояли ребята, и с размаху заехал Катберту в ухо своим громадным кулачищем. Мальчик упал без единого звука, хотя его губы болезненно скривились. Из уха медленно вытекла струйка крови и пролилась на сочную зелень травы.

– Ты зазевался, – пояснил Корт.

Катберт попытался подняться.

– Прошу прощения, Корт. Я просто…

Корт опять двинул его кулаком, и Катберт снова упал. На этот раз кровь потекла сильнее.

– Изъясняйся Высоким Слогом, – тихо проговорил Корт. Его голос был ровным, с легкой хрипотцой, характерной для старого выпивохи. – Если уж ты собираешься каяться и извиняться за свой проступок, кайся цивилизованно, на языке страны, за которую отдали жизни такие люди, с какими тебе никогда не сравниться, червяк.

Катберт снова поднялся. В глазах у него стояли слезы, но губы уже не дрожали – губы, сжатые в тонкую линию неизбывной ненависти.

– Я глубоко сожалею, – произнес Катберт, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. У него даже дыхание перехватило. – Я забыл лицо своего отца, чьи револьверы надеюсь когда-нибудь заслужить.

– Так-то лучше, салага, – заметил Корт. – Подумай о том, что ты сделал не так, и закрепи размышления посредством короткого голодания.

– Смотрите! – выкрикнул Роланд, указывая наверх.

Сокол, поднявшийся уже высоко над голубем, на мгновение завис в неподвижном прозрачном весеннем воздухе, распластав короткие сильные крылья. А потом сложил крылья и камнем упал вниз. Два тела слились, и на мгновение Роланду показалось, что он видит в воздухе кровь… но, наверное, действительно показалось. Сокол издал короткий победный клич. Голубь упал, трепыхаясь, на землю, и Роланд бросился к поверженной птице, позабыв и про Корта, и про Катберта.

Сокол спустился на землю рядом со своей жертвой и, довольный собой, начал рвать ее мягкую белую грудку. Несколько перышек взметнулись в воздух и медленно опустились в траву.

– Давид! – крикнул мальчик и бросил соколу кусочек крольчатины из охотничьей сумки. Сокол поймал его на лету. Проглотил, запрокинув голову. Роланд попытался приладить привязь к путам на ногах у птицы.