Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Джейк смотрел ему вслед. На лице мальчика не отражалось ни страха, ни любопытства, ни воодушевления.

– Стало быть, завтра я ухожу, – продолжал стрелок. – Тебе придется пойти со мной. Мясо еще осталось?

– Совсем чуть-чуть.

– А кукурузы?

– Побольше, но тоже немного.

Стрелок кивнул.

– Есть тут какой-нибудь погреб?

– Да. – Джейк поглядел на него. Его зрачки были такими большими, что казались невероятно хрупкими. – Он открыт, нужно лишь потянуть за кольцо в полу, но я не спускался вниз. Побоялся, что лестница может сломаться, и я не сумею оттуда выбраться.

– Завтра мы встанем пораньше и посмотрим, не найдется ли там чего, что может нам пригодиться. Потом пойдем потихоньку.

– Хорошо. – Помолчав, мальчик добавил: – Хорошо, что я не убил вас, пока вы спали. Тут есть вилы, и у меня была мысль… Но я не стал этого делать, и теперь я уже не боюсь заснуть.

– А чего ты боялся?

Мальчик угрюмо взглянул на него.

– Привидений. И что он вернется.

– Человек в черном, – сказал стрелок, и это был не вопрос.

– Да. Он плохой?

– Это как посмотреть, – рассеянно отозвался стрелок. Он поднялся и бросил окурок на твердый сланец. – Ладно, я спать.

Мальчик застенчиво поднял глаза.

– А можно, я лягу с вами в конюшне?

– Конечно.

Стрелок стоял на ступеньках, глядя на небо. Мальчик подошел и встал рядом. Вон – Старая Звезда, а вон – Старая Матерь. Стрелку вдруг показалось, что стоит только закрыть глаза и он различит кваканье первых весенних древесных лягушек, запах зелени и почти летний запах только что подстриженного газона, услышит, быть может, ленивый перестук деревянных шаров, что доносится по вечерам из восточного крыла, когда сумерки перетекают во тьму и благородные дамы, одетые только в сорочки, выходят поиграть в шары.

Это совсем на него не похоже – так много думать о прошлом.

Он обернулся и поднял лампу.

– Пойдем спать, – сказал он.

И они вместе пошли в конюшню.

VI

Наутро он обследовал погреб.

Джейк был прав: пахло там отвратительно. Это был влажный болотный запах, и после стерильного, лишенного всякого запаха воздуха пустыни и конюшни стрелку стало нехорошо. Его подташнивало. Голова кружилась. В подвале воняло перегнившей капустой, репой и картошкой с длиннющими ростками.