Спящие красавицы

И если для этого пришлось его немного припугнуть…

– Скажи мне, что не стал изображать Чарльза Бронсона.

– Нет, я проявил благоразумие. – По крайней мере, это была правда. Неблагоразумие он проявил по отношению к автомобилю. Но у него не было ни малейших сомнений, что самодовольные доктора вроде Фликинджера страхуют свои автомобили по полной программе.

– Фрэнк.

– Что?

– Даже не знаю, с чего начать. Может, с вопроса, который ты не задал, увидев, что Нана рисует на подъездной дорожке.

– Что? Какого вопроса?

– «Почему ты дома, а не в школе, милая?» С этого вопроса.

Не в школе. Может, именно это не давало ему покоя.

– Утро выдалось таким солнечным, и я просто… подумал, что уже лето. Забыл, что на дворе май.

– У тебя совсем плохо с головой, Фрэнк. Ты так озабочен безопасностью дочери – и при этом не помнишь, что учебный год продолжается. Подумай об этом. Ты не замечал домашние задания, которые она делает у тебя дома? Тетради, в которых пишет, учебники, которые читает? Призываю в свидетели Бога и единственного Его сына Иисуса…

Он был готов вытерпеть многое – даже готов признать, что заслужил это, – но только не дерьмо с призывом в свидетели Иисуса.

– Прекрати, Элейн.

– Ты не знаешь, что происходит с кем-либо, помимо тебя самого. Важно только то, что злит Фрэнка сегодня. Никто ничего не понимает, и только Фрэнк знает, как и что нужно сделать. Именно так ты смотришь на мир.

Я это выдержу. Я это выдержу я это выдержу я это выдержу но Господи Элейн какой же ты можешь быть сукой когда захочешь.

– Она заболела?

– Ага, теперь мы встревожились.

– Она заболела? Да? Потому что мне она показалась совершенно здоровой.

– Она в порядке. Я оставила ее дома, потому что у нее месячные. Первые в жизни.

Фрэнк онемел.

– Она разволновалась, даже немного испугалась, хотя я еще в прошлом году объяснила ей, что может произойти. И ей стало стыдно, потому что кровь попала на простыни. Для первых месячных ее много.

– Она не может… – Слово застряло в горле. Он откашлялся, словно подавился едой.