Сияние во тьме

Без нее одиночество меня убивает. Я в городе, где живет… сколько миллионов людей? И никогда не чувствовал себя таким одиноким и отрезанным от мира. С таким же успехом я мог быть сумасшедшим отшельником где-нибудь в лесах Мэна.

Чья в этом вина? Моя, конечно.

Лора ушла не просто так. Она ушла по той же причине, по которой я почти не могу работать – не могу заниматься ничем, кроме той деятельности, которую веду внештатно.

У меня за всю жизнь не было такого начальника, которому я хоть раз не нахамил бы.

Я потерял больше работ, чем в моем телике кабельных каналов. У меня проблема со старшими, имеющими надо мной власть Когда вместо этого дневника я мог позволить себе психотерапевта, мы с Марти много это обсуждали. Проследили весь путь до моих родителей и нашли, в чем дело. Это очень много мне дало.

Но у Лоры была надо мной власть. Такая власть, какая может быть только у женщины. Больше власти, чем следовало ей давать. Это я сейчас понимаю. Еще и этот мой характер. Половину времени мы дрались, как кошка с собакой.

Но это все есть здесь, в этом дневнике.

Знаю, я ожидал от нее слишком многого. Ожидал, что она поймет: несмотря на все те письма с отказами, я писатель, серьезный писатель, с писательской чувствительностью и с писательской душой. Я ожидал поддержки. Ожидал спокойствия и мягкости. От нью-йоркской сучки, которая здесь родилась и выросла, поднялась по карьерной лестнице вдоль Мэдисон-авеню, и родители оставили ей – о, всего лишь полтора миллиона!

Я, наверное, был вообще не в своем уме.

Нужно помнить, что ожидать слишком многого от Кэсси нельзя. Во всяком случае сразу. Она может быть страшной, это раз. Несмотря на все эти «длинные ноги, зеленые глаза, горяча в купальнике». Зеленые глаза еще ведь не говорят за все лицо, так? Но почему-то мне кажется, ее внешность не будет иметь такого уж значения. Она первая за долгое время, кто так мной увлекся, кому я так небезразличен. И мне почему-то кажется, она из тех, кого можно назвать «настоящей женщиной».

С настоящей женской мудростью. Не как Лора, которая оказалась избалованной девчонкой. Которая не смогла смириться с настоящим Эндрю Скаем, с редкими приступами гнева и тому подобным.

Вынужден признать, мне немного страшно.

Тут еще все впереди.

Может статься, что Кэсси – моя последняя надежда на настоящее счастье в этой жизни. Это возможно.

Все-таки я не молодею. Я много курю и, наверное, много пью. У меня всего двадцать пять штук в банке.