Сияние

Похоже, им попросту не о чем было писать. Имя владельца велосипеда не указывалось. Откуда он взялся в том месте глубокой ночью, навсегда осталось загадкой, и, вероятно, так тому и следовало быть.

Он вернулся к машине и вручил Дэнни слегка размякший шоколадный батончик.

– Папа!

– Что такое, док?

Дэнни замялся, глядя на задумчивое лицо отца.

– Когда я ждал твоего возвращения из того отеля, мне приснился плохой сон. Помнишь? Когда я заснул на улице?

– Угу.

Нет, никакого смысла продолжать не было.

(Мне приснилось, что ты сделал мне больно, папа.)

– О чем же был сон, док?

– Так. Ни о чем, – сказал Дэнни, когда они уже выезжали со стоянки, и сунул карты назад в бардачок.

– Ты уверен?

– Да.

Джек окинул сына немного встревоженным взглядом, но потом полностью погрузился в раздумья о своей пьесе.

Глава 6

Ночные размышления

Они закончили заниматься любовью, и теперь ее мужчина спал рядом с ней.

Ее мужчина.

Она слабо улыбнулась в ночной темноте, все еще ощущая, как его семя теплой струйкой стекает по чуть раздвинутым бедрам, и улыбка вышла грустной и довольной одновременно, потому что в словосочетании «мой мужчина» смешались сотни различных оттенков чувств. Причем каждое чувство, взятое отдельно, оставалось необъяснимым и смутным, однако все вместе во мраке перед погружением в сон они звучали как тихий блюз, который она когда-то слышала в почти пустом ночном клубе, меланхоличный, но приятный.

Любить тебя – все равно что ходить

По веревочке тонкой,

Но без любви не желаю я быть

Лишь твоей собачонкой.

Пела ли это знаменитая Билли Холидэй? Или кто-то попроще, вроде Пегги Ли? Впрочем, не важно. Песня была печальная, даже тоскливая, но в умиротворенном сознании Уэнди она звучала плавно и приглушенно, словно лилась из старомодного музыкального автомата, должно быть, «Вурлицера», за полчаса до закрытия.

Ее мысли начали слегка путаться, и она задалась вопросом, сколько разных постелей уже успела разделить с этим спящим рядом мужчиной. Они познакомились в колледже, а первый секс у них был у него в квартире… И это произошло менее чем через три месяца после того, как мать выставила ее из дома и запретила возвращаться. Если уж ей некуда податься, пусть отправляется к своему папаше, потому что именно из-за нее они развелись. Шел семидесятый год.