Последнее дело Гвенди

Он действительно спит – или притворяется? Уже во второй раз после посадки на борт из густого тумана в голове Гвенди выплывает кристально ясная мысль: Этот Уинстон гораздо умнее, чем кажется.

– Что он вообще делал у моей двери?

– Он сказал, что ходил в туалет. Может быть, и ходил, – говорит Адеш, наклонившись так близко к Гвенди, что она чувствует запах корицы в его дыхании. Он добавляет совсем тихим шепотом: – Но когда я пошел проверять свою живность, то застал его на месте преступления.

Гвенди ждет продолжения и заранее боится того, что услышит.

– Он возился с замком на двери вашей каюты.

О.Н., думает Гвенди. Очень нехорошо.

Адеш улыбается, и это вовсе не дружелюбная улыбка.

– Когда он наконец обернулся и увидел меня, у него глаза вылезли из орбит – прошу прощения за каламбур, – и он чуть не выпрыгнул из скафандра. Чем хороша невесомость – никто не слышит, как ты подошел.

– Я очень рада, что вы так вовремя подошли. Я… я…

И тут ее мозг искрит от короткого замыкания и отключается напрочь.

Вся хранившаяся в нем информация вдруг исчезает, словно ее стерли невидимым ластиком. Куда все подевалось? Она не знает. Она знает лишь, что ее зовут Гвенди Питерсон, она летит на космическом корабле и пытается спасти мир. Но от чего его надо спасать? Этого она не помнит. Как не помнит, о чем сейчас говорила и с кем. Внезапное, всепоглощающее ощущение потери – предельной пустоты – пугает ее так сильно, что она чуть не плачет.

– Сенатор Питерсон? Гвенди? Вам плохо? – Адеш глядит на нее с искренним беспокойством и, кажется, собирается звать на помощь.

– Я… – начинает она, и тут у нее в голове что-то переключается, и все возвращается на свои места. Она беседует с энтомологом Адешем Пателем, они говорят о Гарете Уинстоне, любопытном, настырном и шумном нахале, который спит в кресле у дальнего иллюминатора. Уинстон – миллиардер с большой буквы «М», и Гвенди совсем не уверена, что ему можно доверять. Судя по выражению лица Адеша Пателя, он тоже не очень уверен, можно ли доверять Гвенди.

– Со мной все в порядке, – наконец говорит она. – Я просто задумалась, и мне неожиданно вспомнилась одна фраза, которую часто говаривала моя мама, ныне покойная. И меня перемкнуло. В последнее время такое случается все чаще и чаще, а почему, я не знаю.

Настороженный взгляд Адеша тут же смягчается.

– Ох, Гвенди, я очень сочувствую вашей потере.

Гвенди сама понимает, что это был запрещенный прием, но не чувствует никаких угрызений совести.