Ночная смена (сборник)

Не призраки это стонут и плачут, точно проклятые, и гремят и бродят, спотыкаясь, впотьмах. Это…

– Ну же, миссис Клорис, – подзуживал ее я. – Вы и без того многое сказали. Осталось лишь докончить то, что вы начали!

В лице ее отразилось престранное выражение ужаса, досады, и – я готов в этом поклясться! – благоговейной набожности.

– Некоторые – не умирают, – прошептала она. – Некоторые живут в сумеречной тени между мирами и служат – Ему!

И это было все. Еще несколько минут я забрасывал ее вопросами, но миссис Клорис продолжала упорствовать, и я из нее более ни слова не вытянул.

Наконец я отступился – опасаясь, что она, чего доброго, возьмет да и откажется от работы.

На этом первый эпизод закончился, но тем же вечером приключился второй. Кэлвин растопил внизу камин, и я сидел в гостиной, задремывая над свежим номером «Интеллигенсера» и прислушиваясь, как под порывами ветра дождь хлещет по огромному выступающему окну. Столь уютно ощущаешь себя только в такие ночи, когда снаружи – ужас что такое, а внутри – сплошь тепло и покой.

Но мгновение спустя в дверях появился взволнованный Кэлвин: ему, похоже, было слегка не по себе.

– Вы не спите, сэр? – спросил он.

– Не то чтобы, – отозвался я. – Что там такое?

– Я тут обнаружил кое-что наверху – думается, вам тоже стоит взглянуть, – отвечал он, с трудом сдерживая возбуждение.

Я встал и пошел за ним. Поднимаясь по широким ступеням, Кэлвин рассказывал:

– Я читал книгу в кабинете наверху – довольно-таки странную, надо признаться, – как вдруг услышал какой-то шум в стене.

– Крысы, – отмахнулся я. – И это все?

Кэлвин остановился на лестничной площадке и очень серьезно воззрился на меня. Лампа в его руке роняла причудливые, крадущиеся тени на темные драпировки и смутно различаемые портреты: сейчас они скорее злобно скалились, нежели улыбались. Снаружи пронзительно взвыл ветер – и снова неохотно попритих.

– Нет, не крысы, – покачал головой Кэл. – Сперва за книжными шкафами послышалось что-то вроде глухого, беспорядочного стука, а затем кошмарное бульканье – просто кошмарное, сэр! И – царапанье, как будто кто-то пытается выбраться наружу… и добраться до меня!

Вообрази мое изумление, Доходяга.

Кэлвин – не из тех, кто впадает в истерику и идет на поводу у разыгравшегося воображения. Похоже, здесь и впрямь есть какая-то тайна – и, возможно, неаппетитная.

– А потом что? – полюбопытствовал я. Мы прошли вниз по коридору: из кабинета на пол картинной галереи струился свет.