Мёртвая зона

Зазывалы уговаривают всех не пожалеть двадцати пяти центов на два выстрела и при попадании выиграть приз – набитую опилками собачку. Все здесь как раньше, в детстве, и ты снова превращаешься в охваченного азартом ребенка, которого так легко завлечь и одурачить.

– Сюда! – Сара остановилась. – Вот этот аттракцион! Хочу на «Хлыст»!

– Как скажешь, – согласился Джонни и протянул кассирше в будке доллар. Та, почти не отрывая глаз от журнала, занимавшего все ее внимание, сунула ему два красных билета и двадцать центов сдачи.

– Что значит «как скажешь»? Что еще за тон?

Он пожал плечами, изображая невинность.

– Дело не в том, что ты сказал, Джон Смит, а как ты это сказал.

Аттракцион остановился, и пассажиры потянулись мимо них. В основном это были подростки в голубых армейских рубашках из тяжелого сукна или в расстегнутых куртках-алясках. Джонни провел ее по деревянному помосту и вручил билеты служителю, похожему на самое скучающее разумное существо во вселенной.

– Просто дело в том, – объяснил он, пока служитель усаживал их в кабинке и застегивал ремни безопасности, – что эти кабинки вращаются.

– Верно.

– И закреплены на платформе, которая раскручивается, так?

– Так.

– И когда платформа раскрутится, то кабинки своим вращением создают перегрузки, лишь немногим уступающие тем, что испытывают астронавты при взлете с мыса Кеннеди. И у меня был один знакомый…

Джонни наклонился к ней с самым серьезным видом.

– Опять выдумываешь? – неуверенно осведомилась Сара.

– Так вот, в пять лет он упал со ступенек на крыльце, и у него на шейном позвонке образовалась тонюсенькая трещинка. А через десять лет он пошел прокатиться на «Хлысте», на ярмарке в Топшеме, и… – Джонни пожал плечами и сочувственно похлопал ее по руке. – Но может, все и обойдется, Сара.

– Ой! Я хочу вый…

В это время платформа тронулась и начала крутиться все быстрее и быстрее, пока ярмарка и центральная аллея не превратились в наклонное смазанное пятно из огней и лиц. Сара засмеялась, завизжала и начала колотить Джонни.

– Тонюсенькая трещинка! – кричала она. – Я устрою тебе тонюсенькие трещинки, когда выйдем, врун несчастный!

– Чувствуешь что-нибудь в шейном позвонке? – участливо поинтересовался он.

– Врун несчастный!

Они вертелись все быстрее и быстрее, и на десятом или пятнадцатом круге платформы он наклонился и поцеловал ее. Кабинка в этот момент тоже сделала оборот, с силой сливая их губы в волнующе-жарком поцелуе.