Кэрри

Учителя и ученики монотонно бубнили за закрытыми дверями классов.

Кэрри уже не кричала, но то и дело всхлипывала. Мисс Дежардин в конце концов подложила ей тампон сама, вытерла Кэрри мокрыми бумажными полотенцами и натянула на нее простые хлопчатобумажные трусы.

Учительница дважды пыталась объяснить ей, что менструация – это самое обычное дело, но Кэрри каждый раз закрывала уши руками и продолжала плакать.

Когда они вошли в приемную, заместитель директора школы мистер Мортон тут же выскочил из своего кабинета им навстречу.

– Входите, – торопливо сказал мистер Мортон. – Входите же.

Он бросил сердитый взгляд на прогульщиков, которые не отрываясь пялились на кровавое пятно на белых спортивных трусах учительницы.

– Что уставились?

– Кровь, – ответил Генри и глуповато улыбнулся.

– Два недопуска на уроки! – рявкнул мистер Мортон, затем увидел кровавое пятно и моргнул.

Он закрыл дверь кабинета и принялся рыться в верхнем ящике картотечного шкафа, где должны были храниться бланки актов о травматизме.

– Ты как себя чувствуешь, э-э-э?..

– Кэрри, – подсказала мисс Дежардин. – Кэрри Уайт.

Мистер Мортон отыскал наконец бланк, но на нем оказалось большое кофейное пятно.

– Он вам не понадобится, мистер Мортон.

– Надо полагать, это на батуте… Что? Не понадобится?

– Нет. Но я думаю, Кэрри нужно отпустить сегодня домой. С ней произошел в некотором смысле травмирующий случай.

– Э-э-э… ладно. Как скажете. Хорошо. – Мортон запихнул бланк обратно в ящик, резко задвинул его на место и, прищемив палец, коротко охнул. Затем величественно повернулся к двери, открыл ее рывком и, бросив еще один свирепый взгляд на Билли и Генри, произнес: – Мисс Фиш, подготовьте пожалуйста, освобождение от занятий для Кэрри Райт.

– Уайт, – поправила мисс Дежардин.

– Уайт, – согласился Мортон.

Билли Делуи захихикал.

– Неделя недопуска! – рявкнул Мортон. Под ногтем уже налился кровью синяк, и болел палец нещадно.

Кэрри плакала не переставая. Спустя минуту секретарша принесла желтый талончик освобождения от занятий, а мистер Мортон достал из кармана серебристый карандаш и, поморщившись от боли, прострелившей большой палец, нацарапал свои инициалы.

– Может быть, тебя подбросить, Кэсси? – спросил он.