Врата Мертвого дома

И все равно сжигатель мостов чувствовал себя обездоленным, расставшись со своим взводом, ведь долгие годы он не знал иной жизни.

«Один Калам остался из старой компании, но он уроженец Семиградья. И кстати, тоже улыбается перед тем, как убить. А ведь Калам до сих пор так толком и не объяснил мне, что именно они с Быстрым Беном задумали».

Тут чья-то мягкая рука коснулась его плеча, и Скрипач по голосу понял, что это Апсалар.

– Смотрите, опять летучие рыбы! – воскликнула девушка. – Сотни рыб!

– Видать, кто-то гонит их из самых глубин, – проговорил Калам.

Скрипач со стоном оттолкнулся от борта и сел прямо. Моби тут же, воспользовавшись моментом, свернулся у него на коленях и закрыл свои желтые глаза. Сапер ухватился за планширь и вместе с тремя спутниками уставился на косяк летучих рыб, который показался в сотне ярдов по правому борту. Молочно-белые рыбины длиной в руку взлетали в воздух, опускались обратно на волны, футов тридцать плыли вдоль поверхности, а затем снова уходили на глубину.

В море Кансу летучие рыбы были хищниками вроде акул: один их косяк за считаные минуты мог разорвать в клочья кита. Благодаря способности летать они падали на спину киту, когда тот поднимался на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

– Да кто же, во имя Маэля, охотится на них самих?

Калам нахмурился:

– Да никто тут, в Кансу, на них не охотится. В Ловцовой бездне водятся, конечно, дхэнраби…

– Дхэнраби! Ох, вот это ты меня утешил, Калам! Просто слов нет!

– Это какой-то морской змей? – спросил Крокус.

– Представь себе многоножку длиной в восемьдесят шагов, – ответил Скрипач, – которая запросто обхватывает китов и корабли, крепко их сжимает и идет ко дну, словно камень, – вместе с добычей.

– Дхэнраби очень мало, – сказал Калам, – и никогда прежде они не были замечены на мелководье.

– До сегодняшнего дня, – возразил Крокус; в голосе его звенела тревога.

И тут, бешено мотая головой и выхватывая добычу широкой, острой как бритва пастью, среди летучих рыб и впрямь вынырнул дхэнраби.

Голова его была огромной – не меньше десяти саженей в ширину, а темно-зеленую чешую чудовища покрывал слой ракушек. Удивительное создание на самом деле напоминало гигантскую многоножку.

– Говоришь, восемьдесят шагов в длину? – прошипел Скрипач. – Только если его пополам распилить!

Калам поднялся у руля:

– Берись за парус, Крокус. Сейчас будем удирать. На запад.