Врата Мертвого дома

– Тогговы соски! – прошипел Ураган, увидев, что именно так поразило историка. – А Дриджна, про которую столько болтали, и впрямь началась. Ну что, теперь небось передумали возвращаться в город?

– Нет, не передумал, – отрезал Дукер. – Я должен вернуться к Колтейну. К демонам проклятую лодку! Доберусь верхом: моя лошадь в конюшне.

– Да эти мерзавцы ей сейчас бока щупают, бьюсь об заклад. В этих краях люди ездят на верблюдах, а лошадей – едят. Забудьте о ней. – Солдат протянул к нему руку, но историк уже побежал обратно по берегу, прочь от «Рипаты» и боя, который разгорелся на причале.

Ураган сперва замешкался, а потом выругался и бросился вслед за Дукером.

Магическое пламя вспыхнуло в воздухе над главной улицей, а затем раздался истошный крик.

«Кальп сражается, – подумал Дукер. – Неужто это его предсмертный вопль?»

Историк продолжал бежать по пляжу вдоль деревни. Добравшись, как ему показалось, до конюшни, он повернул прочь от моря, пробираясь через заросли на полосе прилива. Рядом возник Ураган.

– Присмотрю, чтобы по дороге с вами ничего не случилось, ладно?

– Благодарю, – прошептал Дукер.

– А вы сами-то кто будете?

– Имперский историк. А кто ты такой, Ураган?

Моряк хмыкнул:

– Да так. Совсем никто.

Проскользнув за первый ряд хибар, они замедлили шаг, стараясь держаться в тени. И тут вдруг воздух рядом с ними покрылся рябью – и появился Кальп. Плащ его обгорел, а лицо покраснело от ожога.

– Какого Худа вы оба тут делаете? – прошипел он. – Здесь, между прочим, разгуливает высший маг – Худ его разберет, откуда и зачем он взялся.

– Это ты так пронзительно вопил? – спросил Дукер.

– А тебя когда-нибудь заклятием прикладывало? У меня все кости чуть не вырвало из суставов. И в штаны нагадил. Зато живой.

– Это пока что, – ухмыльнулся Ураган.

– Спасибо на добром слове, – пробормотал Кальп.

– Нам нужно… – Дукер не договорил.

Ночь вокруг внезапно расцвела сверкающим пламенным взрывом, которым всех троих швырнуло на землю. Историк завопил от боли, ему вторили остальные. Чары впились в тело, словно ледяные когти, коснулись костей и потоками агонии разлились по всем членам. Его крик стал громче, когда боль достигла мозга, заволокла мир красноватым кровавым туманом, который будто кипел перед глазами. Дукер забился в конвульсиях, начал кататься по земле, но спасения не было.