Врата Мертвого дома

Впереди раскинулись пустоши Пан’потсун-одана, ограниченные с запада горной грядой, за которой начиналась священная пустыня Рараку. На небе уже замерцали первые звезды.

Затянувшееся молчание нарушил Скрипач:

– Примерно в двух лигах к югу отсюда есть деревня. Надеюсь, что до нее мятежники еще не добрались. Пока что, по крайней мере.

Крокус откашлялся.

– Скажи, Скрипач, а если бы Калам знал… про Танцора, ну, то есть про Котильона…

Сапер скривился, покосился на Апсалар и нехотя кивнул:

– Да, парень, ты правильно думаешь: тогда она сейчас была бы с ним.

Никто не узнал, что собирался ответить Крокус, потому что с неба с громким писком вдруг упала маленькая тень и, хлопая крыльями, врезалась в спину юноше. Даруджиец испуганно завопил, когда какое-то создание забралось на ему голову и вцепилось в волосы.

– Да это же Моби, – проговорил Скрипач, устыдившись страха, который вызвало внезапное появление фамильяра. Сапер прищурился. – Похоже, он с кем-то подрался.

Крокус стащил Моби с головы и взял на руки.

– Да бедняга истекает кровью!

– Думаю, ничего серьезного, – сказал Скрипач.

– Почему ты так уверен?

Сапер ухмыльнулся:

– Видел когда-нибудь брачные игры бхок’аралов?

– Скрипач, – в голосе Апсалар прозвучало напряжение, – похоже, за нами погоня.

Придержав коня, сжигатель мостов привстал в стременах и обернулся. Вдалеке виднелось облако пыли. Сапер шепотом выругался.

– Гральский клан.

– Наши лошади устали, – сказала Апсалар.

– Других-то все равно нет.

Надо поскорее добраться до той деревушки, про которую я вам говорил. Ох, Королева Грез, помоги нам!

В том месте, где сходились три горные гряды, Калам сошел с дороги и осторожно перевел лошадь через узкий оросительный канал. Старые воспоминания о путях, ведущих в Рараку, наливались тяжестью в костях.

«Вроде бы все изменилось, но на самом деле не изменилось ровным счетом ничего».

Из бесчисленных троп, что змеились среди холмов, почти все были ложными и вели только к гибели, ибо пролегали вдали от немногих колодцев и источников.

Без живительной влаги солнце в Рараку становилось смертоносным спутником. Калам давно знал священную пустыню, карта в голове – пусть и прошли десятки лет – заново оживала при виде каждой новой приметы, каждой очередной вехи. Вершины холмов, наклонные камни, высохшие русла – Калам словно бы никогда и не уезжал отсюда, все новые привязанности казались ему незначительными по сравнению с родной землей.