Врата Мертвого дома

Они плоть от плоти этой земли, и, если тебе обязательно нужно знать, то их Путь – Телланн.

– Худова милость! – простонал Дукер. – Если это и вправду Телланн, то тебе придется иметь дело с т’лан имассами, Сормо. Эти бессмертные воины отвернулись от Ласин и вообще от Малазанской империи сразу же после убийства императора.

Глаза колдуна сверкнули.

– А ты не задавался вопросом – почему?

Историк поспешно прикусил язык. У него имелись свои соображения на сей счет, но озвучивать их – кому бы то ни было – было равносильно государственной измене.

Размышления Дукера прервал скептический вопрос, с которым Кальп обратился к Сормо И’нату:

– А тебе это императрица Ласин поручила? Ты и впрямь хочешь прозреть будущие события или же все это делается только для отвода глаз?

Бальт, стоявший в нескольких шагах от них, до сих пор молчал, но теперь сплюнул и изрек:

– Будущее нам и без всяких провидцев прекрасно известно, маг.

Колдун поднял руки и развел их в стороны.

– Держись поближе ко мне, – сказал он Кальпу, а затем перевел взгляд на историка.

– Именно этим я уже и занимаюсь, колдун.

Сормо И’нат кивнул и закрыл глаза.

Сила его раскатилась в стороны призрачными, беззвучными волнами, охватила Дукера и остальных, залила всю поляну. Дневной свет неожиданно поблек, сменился мягкими сумерками, сухой воздух вдруг стал влажным, запахло болотом.

Точно стражи, поляну окружали кипарисы.

Дукер чувствовал чары Сормо И’ната будто теплый плащ; никогда прежде не ощущал он подобной силы, спокойной и охраняющей, могучей, но гибкой.

«Сколько же потеряла Малазанская империя, уничтожив колдунов? Эту ошибку императрица уже явно начала исправлять, хотя, быть может, слишком поздно. Как много магов погибло на самом деле?»

Сормо И’нат пронзительно заулюлюкал, и крик его отразился эхом, словно они стояли в огромной пещере.

В следующий миг воздух ожил, заполнился хаотическими порывами ледяного ветра. Сормо И’нат зашатался, глаза его распахнулись и испуганно округлились. Колдун вздохнул, а затем отпрянул от запаха, и Дукер его прекрасно понял. Ветер принес звериную вонь, которая становилась с каждым мгновением все сильнее.

Дикая ярость наполнила поляну, зловещее предзнаменование прозвучало во внезапном треске увитых мхом ветвей.