Врата Мертвого дома

 – Или глухой?

– Похоже, – заметил Икарий, когда слуга вновь не ответил, – что хозяин запретил ему с нами общаться. Давай осмотрим этот храм, Маппо? Только надо быть осторожными и помнить, что каждая тень, скорее всего, донесет эхо наших слов до ушей верховного жреца.

– Ну и ладно, – проворчал трелль, поднимаясь, – пускай Искарал знает, что я ему не доверяю.

– Он явно знает о нас больше, чем мы о нем, – заметил Икарий и тоже встал.

Когда они вышли, слуга продолжил выжимать воду из белья.

Он делал это с каким-то диким наслаждением, так что на массивных запястьях набухли вены.

Глава четвертая

В земле, где Семиградье высится в злате,

Даже у пыли есть глаза.

    Дебральская пословица

Когда выносили последние тела, вокруг уже собралась целая толпа пыльных потных людей. Туча пыли неподвижно висела над входом в штольню с самого утра, когда в дальнем конце Глубокой шахты случился обвал. Под руководством Бенета рабы отчаянно трудились, чтобы вытащить примерно три десятка несчастных, оказавшихся под завалами.

Не выжил никто. Фелисин вместе с дюжиной других рабов безучастно следила за происходящим с платформы у входа на Загибы. Люди ждали, пока подвезут новые бочки с водой. Жара превратила даже самые глубокие забои в раскаленные печи. Под землей десятки рабов ежечасно валились с ног от изнеможения.

А тем временем на другой стороне рудника Геборик вспахивал на Земельке выжженный грунт. Он работал там уже вторую неделю, свежий воздух и освобождение от необходимости таскать неподъемные тележки благотворно сказались на его здоровье.

Помогли также и лимоны, которые давали историку по приказу Бенета.

Если бы Фелисин не устроила старику перевод на другую работу, сейчас бы его труп тоже лежал внизу, под тоннами камня. Геборик был обязан ей жизнью.

Однако эта мысль не слишком обрадовала девушку. С историком они теперь почти не разговаривали. Вечера она обычно проводила у Булы, а потом, с затуманенной дурхангом головой, с трудом добиралась домой.

Фелисин много спала, но сон не приносил ей отдыха. Дневная работа на Загибах проходила в бесконечном, глухом мареве. Даже Бенет начал жаловаться, что в постели она стала… как мертвая.

Скрип и грохот тележек водовозов на изрытой Рабочей дороге стал громче, но девушка не могла оторвать глаз от спасателей, которые выкладывали изуродованные тела на земле в ожидании повозки для трупов.