Бегущий человек

– Наша программа – один из эффективнейших способов избавления от потенциальных бунтарей, таких, как вы, мистер Ричардс. Мы в эфире уже шесть лет. До сих пор ни один из участников не выходил из игры живым. Открою вам жестокую правду: мы стремимся к тому, чтобы и впредь каждая игра заканчивалась с тем же исходом.

– Тогда у вас крапленые карты, – заявил Ричардс.

Киллиян ничуть не оскорбился, наоборот, даже повеселел.

– А вот и нет! Вы постоянно забываете о том, что такие, как вы – анахронизм, мистер Ричардс. Люди собираются в барах и отелях или стоят на холоде перед большими фри-ви в витринах магазинов не для того, чтобы увидеть, как вам удалось убежать.

Господи, совсем не для того! Они хотят увидеть, как вас уничтожают, и, если у них появится такая возможность, охотно примут в этом участие. Чем более кровавой будет ваша смерть, тем лучше. Но прежде всего вам придется потягаться с Маккоуном. Эван Маккоун и Охотники.

– Прямо-таки название неогруппы, – усмехнулся Ричардс.

– Маккоун никогда не проигрывает.

Ричардс хмыкнул.

– Вы появитесь в прямом эфире во вторник. Последующие передачи будут смонтированы из аудио– и видеоматериалов, а также прямых включений, если представится такой случай. Как вы, конечно, знаете, мы прерываем запланированные программы, когда игрок близок к… скажем так, персональному Ватерлоо.

Правила предельно просты. Вам или членам вашей семьи причитается сто новодолларов за каждый час, проведенный на свободе. На текущие расходы вы получите от нас четыре тысячи восемьсот новодолларов.

Неистраченный аванс отойдет вашей семье, если с вами покончат до истечения сорока восьми часов. Вам также даются двенадцать часов форы. Если вы сможете продержаться тридцать дней, то выиграете Гран-при. Один миллиард новодолларов.

Ричардс откинул голову и расхохотался.

– Полностью с вами согласен, – сухо улыбнулся Киллиян. – Есть вопросы?

– Только один. – Ричардс наклонился вперед. На лице не осталось ни грана юмора. – А не хотели бы вы оказаться на свободе, в бегущих?

Киллиян засмеялся.

Загоготал. Его живот бился о стол красного дерева.

– О-о-о… Мистер Ричардс… извините м-меня… – Очередной приступ смеха согнул его пополам.

Наконец, вытирая глаза большим белым носовым платком, Киллиян взял себя в руки.

– Видите, не только вам свойственно чувство юмора, мистер Ричардс. Вы… я… – Он вновь поперхнулся смехом. – Пожалуйста, извините. Уж очень вы меня рассмешили.

– Вижу.

– Еще вопросы?

– Нет.

– Очень хорошо.