Жарким кровавым летом

Иногда он как бы исчезал, словно что-то забирало все мысли из его головы и вкладывало на их место воспоминания о войне или что-нибудь в этом роде. Порой Джун чувствовала себя сродни тем женщинам, малозаметным персонажам «Илиады», женам греческих воинов, которые были богатырями, но за время войны потеряли слишком много крови, слишком часто оказывались на пороге смерти и вернулись домой с ее нестираемым клеймом. Ей на память пришло выражение, услышанное еще в детстве: «Черный, как граф смерти»[17 - «Black as the earl of death».

Имя Эрл (Earl) по-английски означает «граф».]. Жители холмов частенько употребляли его, и когда ее отец, врач, брал ее с собой в объезды по миссурийским просторам, она слышала эти слова: «Черный, как граф смерти» – и хорошо понимала тон, с которым они произносились. Так или иначе, это был ее собственный Эрл, и она пребывала в уверенности, что должна спасти его от наваждения.

Подошел официант и предложил коктейли. Эрл взял лишь кока-колу, но своей жене предложил не стесняться, и Джун заказала «Мимозу», которая оказалась смесью апельсинового сока с шампанским.

– Откуда ты узнала, что в него входит?

– Прочитала в журнале «Редбук».

– Он, кажется, издается в очень большом городе.

– В Лос-Анджелесе. Очень популярный журнал. Там пишут, что теперь, когда война окончена, Калифорния превращается в край неограниченных возможностей.

– Что ж, может быть, мы переедем туда, когда все это закончится.

Но его лицо снова заволокла тень, будто мысль о Калифорнии вызвала неприятные ассоциации.

– Но я не смогу оставить мать, – поспешно проговорила Джун. – И когда я жду ребенка…

– Да я же не всерьез. Я просто не представляю, что можно делать в Лос-Анджелесе. Черт возьми, я толком не понимаю даже, что делать в Хот-Спрингсе.

– О, Эрл…

Обед получился действительно прекрасным. Они заказали жареных цыплят и ростбиф. Было по-настоящему восхитительно не просто видеть Эрла, но видеть его в цивилизованном месте и самой находиться в таком уютном помещении, заполненном другими хорошо одетыми людьми.

Официанты носили смокинги, какой-то мужчина играл на пианино, все было очень парадно и приятно.

– А теперь, дорогая… – сказал он через некоторое время.

На этот раз тень омрачила ее лицо. Она прекрасно знала этот тон: он означал, что следовало ждать чего-то ужасного.

– Что это значит, Эрл? Я догадывалась, что здесь не все чисто.

– Ну, это просто мелочи.

– Что-то насчет твоей работы?

– Да, мэм.

– Хорошо. Расскажи мне.