Снайпер

Именно во время этого общения, когда они раз в неделю собирались все вместе и непринужденно обменивались информацией или просто разговаривали о разном, кто-нибудь вдруг замечал то, на что раньше ни один не обращал внимания, – неожиданную взаимосвязь между делами и событиями – и, сделав соответствующие выводы, успешно распутывал очередной сложный клубок проблем. Да, и такое случалось.

Ник никак не мог войти в нужный ритм и начать нормально работать: его мысли были заняты смертью Майры и непонятной гибелью того человека из «Палм корт».

– Итак, какие вопросы? – спросил Фенкл.

Вопросов было мало, поэтому, когда взгляд Хэпа скользнул в его направлении, он поднял руку:

– Скажи, Хэп, что у нас с тем парнем, которого шлепнули в «Палм корт»? Есть какие-нибудь сведения?

– Очень мало. УБН заявило, что в их картотеке по наркотикам он не числится. НОПД не собираются выделять своего человека. Ты же знаешь, они не любят работать впустую, а в этом деле даже арестом в конце не пахнет.

– Ну и что же делать? Ведь этот человек пытался со мной связаться, он…

– Послушай, Ник, если он не убежал из-под следствия, не был осужден и не совершил преступления в соответствии с федеральными законами, это дело не по нашей части. Думаю, все закончится стандартной фразой НОПД: «Может быть, когда-нибудь нам расскажут, кто это сделал…»

– Хэп, ведь мы можем кое-что раскрутить, если найдем зацепку.

– Да, но я не вижу тут ничего перспективного. Наркотики – может быть; но никаких улик нет. Он был не из тех, кто занимается наркобизнесом. Ты говорил, что он из ЦРУ, но в ЦРУ говорят, что он не от них.

– ЦРУ никогда не скажет о себе, что оно ЦРУ. По данным ЦРУ, ЦРУ не существует. Но этот человек – не панамец, Хэп. Мой источник сообщил мне, что он сальвадорец.

– Да, но в официальные документы такое заявление не занесешь. По паспорту он панамец. А паспорт – официальный документ.

– Однако это может говорить о том, что он – невидимка, работает кое на кого еще.

– Или о том, что он вообще никто и ничто. Если бы он работал на кого-то еще, ЦРУ – и ты прекрасно это знаешь – давно было бы здесь и пыталось отвести от себя всякие подозрения. Они сильно беспокоятся, когда мы говорим о национальной безопасности. Ты знаешь, как это выбивает их из колеи. А сейчас им наплевать. Никаких инструкций, никаких звонков – ничего.