Снайпер

Ствол и затвор крепились к алюминиевым частям винтовки с кевларовым прикладом, в патроннике которой спокойно лежал один из тех патронов, что Боб набивал вручную.

Он поднял винтовку плавным, отработанным за многие годы движением. Если бы он находился в более благоприятных условиях, то, может быть, устроился бы поудобней, выбрав максимально устойчивое положение для стрельбы из положения лежа, но Боб знал, что ему придется провести здесь слишком много времени, и боялся, что если будет лежать на холодной земле, то совсем окоченеет.

Боб внимательно смотрел в прицел «Леупольд» десятикратного увеличения. Через мощные линзы, улавливающие почти все, он следил за головой и спиной Тима, которые в прицеле были в десять раз крупнее оригинала.

Большим пальцем Боб опустил предохранитель и поставил его в положение ведения огня.

«Я дождался тебя, черт ты этакий, – подумал он, – и теперь с Божьей помощью обязательно заполучу твою задницу».

Казалось, сердце совсем перестало биться. Отключившись практически от всего, он пытался погрузиться в тот источник внутреннего спокойствия, где единственным, что имело значение, было маленькое пятнышко на кончике его указательного пальца, лежавшего на спусковом крючке.

«Нормально, – подумал Боб, произведя небольшую коррекцию и установив прицел на спине Тима, ближе к позвоночнику, в то время как тот не спеша облизывал обледенелые веточки дерева.

Все четыре лица на экране исчезли, и неожиданно появилось молодое лицо Боба.

– Здесь ему двадцать шесть, он третий раз во Вьетнаме, – сказал доктор Добблер. – Десятое июня тысяча девятьсот семьдесят второго года. К этому моменту уже официально зарегистрировано сорок человек, которых он уничтожил с помощью снайперской винтовки, хотя, по неофициальным данным, их было намного больше.

С экрана глядело грубоватое молодое лицо, худое и угрюмое. Узкий разрез глаз, гладкая кожа, тонкая ниточка рта. Что-то во всем его облике выдавало уроженца южных штатов. Взгляд был суровым, как у человека, знающего свое дело и не имеющего даже намека на чувство юмора. Казалось, он не терпит неудачников и отстающих и готов драться с любым, кто его заденет.