Снайпер

Сейчас, много лет спустя, он с полной уверенностью мог заявить: он ни разу в жизни не подвел ни своего отца, ни свою винтовку.

Боб посмотрел вниз, на стрельбище.

Нигде не было никаких признаков движения. Все спокойно. Легкий ветер кое-где поднимал тонкие струйки пыли. Внизу что-то тихо и настойчиво потрескивало, напоминая стрекот цикад.

Можно сказать, что, находясь за тысячу ярдов от цели, вы живете совсем в другом мире. Ветер, который при стрельбе на триста ярдов может помочь вам, превращается в непреодолимое препятствие.

Во время столь долгого полета скорость пули падает так сильно, что ее траектория становится уязвимой и чувствительной ко всяким изменениям, как дыхание ребенка. Секрет в том, чтобы заставить ветер работать на себя, но для этого его надо понимать и уметь читать. Это единственный способ попасть в цель.

Сняв винчестер с предохранителя большим пальцем, Боб плотно прижал винтовку к плечу и, приказав телу расслабиться, стал искать линию прицеливания.

Втиснутый в эту паучью нору, лежащий в зловонии перегноя и грязи, он тем не менее выбрал самую удобную позицию, какую только можно было занять при классической стрельбе с упора: винтовка прочно опиралась дулом и прикладом на мешки с песком, и хватало незначительного перемещения приклада, чтобы держать на прицеле движущегося человека в течение того короткого времени, которое было ему отведено. Дыхание стало потихоньку успокаиваться: половинный вдох, потом половинный выдох – он постепенно уменьшал приток кислорода в кровь.

Найдя наконец линию прицеливания, он был удивлен ясностью и четкостью открывшейся перед ним картины, которую так прекрасно увеличивал тридцатишестикратный «унертл».

Хорошо, что он выставлен в верном направлении. Чем больше оптический прицел, тем меньше поле обзора.

И вот Боб увидел его. Едва уловимое движение справа от перекрестья визирных линий, возле земляного вала, на расстоянии тысячи четырехсот ярдов.

Он видел голову человека, которая то появлялась, то исчезала. Объект двигался.

Боб чувствовал, что напряжение начинает увеличиваться.

И тут он вдруг внезапно осознал – не путем долгих размышлений, потому что в это короткое, не дольше вспышки, мгновение не было времени размышлять, а благодаря внезапному озарению, произошедшему в глубинах сознания, – что в этом выстреле и заключалась суть его присутствия здесь.